ВОР из НЕРО

В первый раз он смотрел, как бесы уминали и растягивали его конечности, пропуская их через разные степени уродства, теперь просто с закрытыми глазами терпит боль. Наконец вместо собственного хрипа он слышит пронзительный крик чайки и понимает, что можно открыть глаза. Он стоит на диване, прочно опираясь на перепончатые лапы и сложив крылья на спине.

Платон Саввич берёт со столика рядом с диваном шкатулку, покрытую тошнотными письменами, открывает, достаёт червяка с тремя маленькими щупальцами, переливающегося семью цветами радуги, и заносит над Филином.

– Откройте клювик, милостивый государь, пора скормить вам "Память о трёх грехах".

Устин моментально проглатывает червяка. Маленькие щупальца щекочут птичью глотку, пока червяк скользить по ней. В брюхе он тоже не успокаивается, Устин чувствует его шевеление.

– На всякий случай напомню, милостивый государь, что человек всегда грешен, поэтому не вздумайте отказываться от грехов, если хотите вернуться оттуда с колдуньей в клювике. Берегите свои грехи, и они будут беречь вас.

И ещё одно: я не знаю, сколько стражей вам встретится по пути, но один из них обязательно будет в усыпальнице стеречь астральную сущность колдуньи. В конце концов, они похитили её именно для того, чтобы приманить вас.

Платон Саввич запирает Устина в клетке, накрывает её полотенцем и выносит из номера. В экипаже везёт Филина через стрелку Коллежского острова на другой берег Новой реки, в сад, огибающий артиллерийские склады и крепость Симона и Саула на Косом острове.

Здесь под раскидистым дубом Платон Саввич открывает клетку, и Устин устремляется в ночное небо.

Сперва он пытается лететь к шпилю храма Симона и Саула напрямую, но ветер, задувающий со стороны залива, сносит его, какие бы усилия Филин не прилагал. Тогда Устин решает облететь сад по широкой дуге, на первой половине которой бороться с ветром не так сложно, а на второй ветер сам несёт чайку по имени Устин Филин над тёмным садом, звездчатыми равелинами и бастионами и толкает к шпилю, едва светлеющему на фоне тёмной акватории реки.

Хлопая крыльями, Устин приземляется на площадку с колоколами. Переваливаясь с лапы на лапу, спускается по лестнице на пролёт, где его не будет видно со стороны, и вспоминает первую литанию, выученную во время подготовки.

"Мои грехи лепят мой облик, как пальцы гончара – сосуд глиняный".

Опять он чувствует, как бесы хватаются за его члены и растягивают в стороны. Вытаскивают перья из кожи, вырывают перепонки между пальцами.