ВОР из НЕРО

Холодное пламя ярости озаряет душу Филина вновь. Без колебаний он готов убить ещё раз. Жданова, этого Каспара, любого, кто причинит Голубе вред. Плевать, кантата зажгла это пламя или он сам, главное, гасить его не хочется.

– Что теперь? – спрашивает Филин.

– Теперь вы предоставите статуэтку, и мы вернём Голубу Голубе, – усмехается Фрок Каспар.

– И снимите эти браслеты?

– Снимем, снимем, – елейничает Платон Саввич, – не переживайте, милостивый государь. – Только прочитайте последнюю литанию.

Устин, прикрыв глаза, воспроизводит текст:

– Мои грехи от меня не отделить, они – плоть моя, мясо моё, кости мои. Добродетели не могут удержаться с ними в одном сосуде.

Его ладонь пронизывает боль, кости как будто стремятся вылезти наружу. Кожа вздувается, под ней проступают очертания фигурки чародейки. Боль всё нарастает, Устин сжимает запястье. Скрипит зубами:

– Входила она легче.

Кожа на ладони лопается, перемазанная кровью фигурка соскальзывает с неё и падает на пол.

– Забери вас всех мирошка[19], – ругается Филин.

Платон Саввич усмехается:

– До свадьбы заживёт, милостивый государь.

Он поднимает фигурку, несёт к столу и принимается толочь в миске пестиком.

[19] Мирошка, митрополит – мировой судья.

Фрок Каспар в это время выкатывает из-за горы приборов вторую каталку со стеклянной колбой, в которой может поместиться человек.

– Помогите мне, – просит Устина, указав на рукоятки в изножье каталки с Голубой.

– Бархотцы по две копейки, ромашки по четыре, – говорит Голуба.

Филин вздрагивает, кивает, подходит к каталке и хватается за рукоятки. Фрок Каспар отстёгивает защёлки на носилках с Голубой, приподнимает их, вставляет в пазы внутри стеклянной колбы и командует Устину:

– Толкайте.

Носилки легко входят внутрь колбы, очевидно, специально выделанные для этого.

– Благодарю Вас, а теперь отойдите, будьте добры, на три, нет, четыре шага назад, – кивает Фрок Каспар Устину.

Филин наблюдает, как Фрок Каспар сперва возится у колбы с Голубой, затем прилаживает к торцу квадратную бронзовую крышку, такую же, как Устин видел в полу, и, поворачивая ручку в середине каталки, приводит колбу в вертикальное положение.

Платон Саввич звенит склянками у стола.