ВОР из НЕРО

Старуха говорит снизу:

– Дочка наказала тебе лежать лёжмя и вставать только по нужде, касатик. Нужда есть?

– Нет, – хрипит вор.

– Тогда лежи. Водички, может, принести?

– Нет, бабушка. Не надо.

– Лежи, касатик. Сильно тебя поломало…

Самый главный вопрос молнией пронзает сознание Устина:

– Бабушка, при мне мешок был?

– А там у тебя нет его, мешка твоего?

– Нет, бабушка.

– Значит, не было.

– Должен быть.

– Она тебя под утро самое принесла.

– Нас перебудила всех, – ворчит женщина с соседних нар.

– И колдовала над тобой ещё очень долго.

– Стало быть, про мешок лучше у неё спросить?

– Спроси, касатик, спроси.

– А где она?

– Ушла место искать, где спать будет. Она же тебя на свою постель положила. Сейчас спит где-то, не знаю уж, где.

– Точно не знаешь?

– Точно, точно. Дед мой даже без её колдовства на работу пошёл. Обычно она всегда утром что-то над его пальцами пошепчет, и они снова сгибаться могут. А в этот раз он так пошёл. Ну да ничего, авось, до обеда выдюжит, а там и дочка подойдёт, как проснётся.

– Ладно, бабушка, спасибо. А водицы мне принеси, будь добра.

– Хорошо, касатик, сейчас.

Вода оказывается с гнилым привкусом, но Устин рад и такой. Отпив из ковшика, он снова благодарит старуху и откидывается на тюфяк. Пропажа мешка с книгой не идёт у него из головы.

– Как же твоя дочка колдует, бабушка? – спрашивает он, глядя в потолок.

– Известно как, касатик. Выпьет из склянки своей зелёной воды, глаза загорятся у неё такой же зеленью, и колдует.

– А живёт она с тобой, верно?

– Верно, верно. Со мной и со стариком моим, с родителями своими, стало быть.

– Давно живёт?

– Да уж вторую зиму зимовать будем.

– А я думал, бабушка, колдуны все на своём острове живут. В Китеже или как он там называется.

– Может, и живут, касатик, может, и так. А вот наша дочурка к нам вернулась.

– Вернулась?

– Да, она пропала лет десяти отроду. Она наша пятая, последыш. Первый, Акимка, замёрз грудным, у нас со стариком денег на дрова тогда не было.

– Какие листки?

– Откуда мне знать, касатик? Какие-то листки на каком-то заборе клеил. То ли листки были нехорошие, то ли забор особый, я ничего не поняла, когда со стариком на суд ходила, но его угнали. Третью, Тоню, загрызли собаки, четвёртого, Тихона, запорол до смерти мастер. А Голуба, вот, последыш, вышла вечером с товарками поиграть, и пропала.