ВОР из НЕРО

Вокруг собственного тела вор видит хоровод странных символов, напоминающих прозрачные печати.

– Эти печати, – спрашивает он, – и есть защитный покров?

– Верно.

– Кстати, я тут что-то не вижу этого вашего соглядатая. По условию он же должен ходить за моей астральной проекцией.

– Вы в астрале, милостивый государь. И здесь действует не ваша астральная проекция, а ваше астральное тело. А ходить соглядатай будет за вашим физическим телом и за вашей астральной проекцией.

– А-а, вон оно чё.

– Через вашу астральную проекцию вы ходили по дворцу, например, чтобы достать книгу.

– Спасибо за пояснения. Я в этих ваших астральных штуках путаюсь пока.

Что-то жуткое чудится Устину в постоянстве Платона Саввича, что-то противное естеству в его статичности по сравнению с изменчивостью окружающих. Таким же противоестественным кажется неподвижность голых черепных костей по сравнению с мимикой живого лица.

– Напоминаю, сударь, вам нужно пропеть три кантаты, – елейничает Платон Саввич.

– Я кровью расписался. Такое не забудешь.

– Начнём с Кантаты насилия. Достаньте аттрактор, будьте добры.

– У меня нет карманов.

– Вспомните, как он выглядел, когда вы смотрели на него в астральном теле.

Книга мгновенно появляется в руках у Устина.

– Потрясающе! – вырывается у Платона Саввича вздох восхищения.

– Книга как книга.

– Да откуда вам понять? Откуда вы можете знать, что в астральном плане в принципе недопустима физическая форма?! – горячится Платон Саввич. – Вы можете хоть тысячу лет скитаться по нему и не найдёте ничего, похожего на объекты из материального мира! Только идеи и пустота! Хотя для этого надо видеть истинную форму вещей, а вы – слепец! Слепец!

– О, как несправедлива судьба, – продолжает негодовать Платон Саввич, – что вручила такой уникальный дар в лапы такого профана! Ладно, с этой судьбой я ещё сквитаюсь.

Люди вокруг Устина сменяют друг друга. Одни исчезают в толпе, другие, наоборот, выходят из неё и приближаются к книге, что держит Филин.

– Потрясающе! – переходит на шёпот Платон Саввич.

Устин перестаёт слышать слова за стонами и криками, что сыпятся в его сознание. Муж бьёт жену, сбивает её с ног, ударами сапогов загоняет под лавку. Или, лёжа с ней в одной постели, посреди ночи принимается душить и лупить кулаками по лицу. Или, загнав в угол избы, хлещет палкой наотмашь. Декораций множество, лиц множество, но суть одна.