ВОР из НЕРО

Огород ваш, где теплица, вы знаете.

Мосей Адамович подступает к Устину:

– Ты что мелешь, щенок? – выдавливает он из себя, едва заметно шевеля сведёнными от испуга губами. – Ты что несёшь?

В его глазах Устин ясно читает, мужчина страшно боится лезть к этим странным огурцам. Его, Устина, он тоже боится, но огурцов куда сильнее.

– Попрошу не фамильярничать с титулярным советником, – одёргивает вор Мосея Адамовича.

Мосей Адамович отступает на шаг, и вор продолжает:

– Так уж и быть, пойду я. В конце концов, наш государь на волшебную стражу возложил заботу о безопасности своих подданных.

Сударыня колдунья, дайте флакон, будьте добры. И скажите, как найти теплицу.

Получив от Голубы склянку с зельем и наставления, Устин распоряжается:

– Следовать за мной запрещаю, к воротам не подходить. Стойте, где стоите.

– А если вдруг что случится-от? – волнуется Голуба.

– Меня прикроют, – отвечает вор, кивая на полупрозрачного теневого соглядатая.

Развернувшись, он с высоко поднятой головой и прямой спиной шагает к воротам, из которых вылезают огуречные побеги.

Чем же занять свои мысли, дабы уберечься от опасного растения? Можно подумать о месте, где он купит лавку. Неро – небольшой город. Когда-то он был столицей княжества с сильным и своенравным вече, от которого князья бежали в новопостроенные города, затем приютил у себя религиозную мысль и митрополита, но те времена давно прошли, и теперь населённый пункт – просто промежуточная остановка на дороге между Белокаменной и Медвежьим Углом.

Конечно, есть тут один купец, который вырос на берегу Старого озера, разбогател в Граде Симона, но не забыл о корнях, и теперь строит в родном Неро фабрику, обещает провести канализацию и открыть университет. Устин не верит, что всё обещанное сбудется, однако, фабрика уже почти готова. Хорошо бы заиметь лавку рядом с ней. Бараки для рабочих, наверняка, поставят неподалёку или вовсе вокруг фабричных корпусов, и тогда он, Устин Филин, будет потчевать чаем работяг, бредущих на смену или со смены, а также отпускать всякую снедь их жёнам, если те не будут работать.

А работать они не будут, во всяком случае, не все, потому что будут рожать. Да, там поставить лавку будет отличной идеей, вот только потравит он эти бесовы огурцы и напишет…

Вот уже покрытый мягким пушком плющ закручивается петлёй вокруг его ног, вынуждая упасть, и лезет по промоченной дождём груди к лицу и глазам.