ВОР из НЕРО

О тебе никто горевать не станет, а на меня никто не подумает. Поэтому кончай дурить и слушай внимательно. Усёк?

– Усёк, – хрипит забулдыга.

Вор отпускает Семёна, тот, пошатываясь, опускается обратно на лавку. Устин садится напротив, начинает объяснять:

– Я видел её сегодня на рынке. Хотел кое-что спросить. Но она не узнала меня, и вообще никак не отозвалась на мои слова. Только бормотала, как умалишённая, про свои цветы.

– И что бормотала?

– "Колокольцы по четыре копейки, анютины глазки по три". Что-то в этом роде.

– И чего же вы от меня хотите, господин хороший?

– Во-первых, сходи и погляди на неё сам. Потом скажешь мне, что с ней. Это явно какая-то ваша чародейская проделка.

– Пойти-от можно. Только водки налейте.

– Человеку плохо, а ты водки просишь?

– Не серчайте, господин хороший. Но без водки я ногой просто двинуть не могу. Чего я тут сижу день-деньской по-вашему? Просто сил нет встать и выбраться на свет Творца.

– Ладно, принесу.

Устин берёт у трактирщика такой же пузырь водки, как и в прошлый раз, ставит его на стол перед Семёном.

– Чародей Семён Спирин отбыл на задание. Ждите доклада через двадцать восемь минут, – рапортует Семён, поднимается из-за стола и шагает к лестнице наверх, на улицу.

Поначалу его шатает, видимо, с непривычки, но затем он обретает равновесие и становится неотличим от слегка чрезмерно загулявшего мастерового, дрейфующего от трактира к трактиру, как пароход между речными причалами.

"А часов-то у меня и нет, – вздыхает Устин, затем оглядывается и продолжает мысль, – хотя в таком месте это, скорее, благо".

Себя он решает попотчевать чаем, о чём и говорит трактирщику, подойдя к нему из-за стола. Совсем скоро трактирщик приносит ему латунный чайник с изогнутыми ручкой и носиком, блюдце и сахар, что лежит в сахарнице квадратными белыми кусками.

Устин наливает чай в блюдце, горячая жидкость сразу выбрасывает в воздух обильный пар. Затем вор берёт кусочек сахара и макает в чай, налитый в блюдце. Пока ждёт, чтобы сахар пропитался бурой жидкостью, его внимание привлекает дробный цокот, который постепенно смягчается. Не сразу Устин понимает, это дрожит его рука, в которой он держит сахар, и белый квадратик колотится о дно блюдца.

Неужели он так волнуется за Голубу? Вероятно, да. Что ж, это объяснимо.