Око Волка

В Европе – винтаж веков возрождения, со всем великолепием деталей. В Москве же –  полутемные коридоры, дающие умиротворение. Роскошь, или хотя бы стиль считался чем-то вроде негласного правила Управления, которое было старше большинства современных государств. Но Саратовское отделение выделилось и тут. Эдварда уже начало раздражать, что все в России имело какой-то свой уникальный и обязательно отличный характер.

Это был монастырь. Вдоль грубых беленых стен тянулись ряды светильников, электрических, но искусно выполненных под свечи.

Свет растворялся в темноте сводчатого потолка. Мимо пролетали грубые деревянные двери кабинетов-келий. Некоторые из них были плотно закрыты, за другими мелькали тесные комнатки. Гулко звучали шаги трех идущих по коридору, конец которого терялся вдали. Тут витали холод, мрак, сырость древних гробниц. Словно нарочно, но эта Канцелярия ставила себя против Канцелярии Московской. Здесь в воздухе растворилась тайна, недосказанность, во мраке прятались тени давно забытых эпох. Только сейчас Эд понял, что тут запах намного гуще, чем в Москве, но чувствуется иначе. Волк почти не чуял чудовищ, в этой Канцелярии их не держали. Он был в царстве древнейших мифов. Мифов осторожных, наблюдавших за незваными чужаками из невидимых укрытий. 

– Давно я не был в таких местах, – проворчал себе под нос Джон.

– Ты давно не был во многих местах, – не оборачиваясь, ответил Царев. – Восток давно изменился, коли тут разгуливают волки.

– У тебя проблемы, Ваня? – спросил Джон, доставая пачку сигарет.

– Проблем по жизни не имею, – лишь усмехнулся тот.

Какое-то время они шли молча. Начинало казаться, что коридорам не будет конца. Все это была или иллюзия, или очередное другое пространство, например, Слепота. Но дым от сигареты Джона растворялся в воздухе, не зависая плотной струей. 

– А почему молчит протеже? – наконец, спросил Царев.

– Может ему нечего сказать, – ответил Джон.

– Я не тебя спрашиваю.

Эд неудобно сглотнул.

– Я слишком молод, чтобы что-то говорить.

Царев остановился у одной из дверей.

– Что ж, тогда и правда лучше слушай, может, узнаешь чего интересного. – Иван улыбнулся и повернул ручку.

Келья оказалось просторней, чем могло показаться на первый взгляд. Без окон, дальняя ее стена изгибалась куполом, создавая арку, в которой уместился многоярусный стол и несколько стульев. Тут же, в келье, помещались кровать, кресло и столик возле него с парой толстых книг.