Тайна скорбящего ангела

В какой—то миг, в голове лейтенанта Демидова воскресли воспоминания пятиминутной давности – они были еще свежи. Не успев прикурить, он рассмеялся. Пламя зажигалки потухло.

– Ты что… Часом не контужен?! – словно через глухую стену, услышал Виталий.

– Да, у меня все в тип —топ! Я тут вспомнил, как мы из—под НУРСОВ щемились, – сказал Виталий. —Сеня через окошко на лестничном марше лез на карачках. А я сзади напираю, с ПК… Ломлюсь, как сохатый по лесу. А там за спиной уже третий уровень сыпется! Смотрю, Сеня передо мной на подоконнике стоит в позе рак.

Размышляет, наверное, как ему прыгнуть с первого этажа. Место для посадки выбирает? Тут я его легонько под зад подпихнул. Вдвоем полетели —он спереди, я с оконной рамой на ушах следом.

– А я думал всё – писец! Сзади, как жахнет – летел так, будто кто в подхвостье пнул! У меня до сих пор ягодицы болят, —ответил Русаков, и тоже засмеялся. Закончив ржать, «Ташкент» бросил сигарету в сторону и достал из кармана прямоугольную пачку жвачки.

Он развернул фольгу, вложил себе пластинку в рот и блаженствуя, закрыл глаза.

– Тащишься…?

– А что делать, – ответил Ташкент, работая челюстями.

«Ташкент» обожал «Тутти —фрутти». Она напоминала ему вкус лихой молодости, и Виталий был не в силах лишить себя этого удовольствия, которое было предметом борьбы со стрессом. Она была каким—то личным символом – символом свободы и духа, которым он «заразился» в ЗГВ.

Во время заплаты «Ташкент» всегда шел в знакомый ларек, который торговал сигаретами, жвачкой и прочей ерундой.

Он покупал себе по три – четыре блока, и не парил мозг поисками. Эту привычку он приобрел еще в школе, и никак не мог с ней расстаться. Жвачка успокаивала нервы и наполняла организм приятным вкусом фруктов.

– Санек, хочешь жвачку, – спросил он, протягивая другу блестящую пластинку. Русаков взял резинку и, развернув фольгу, положил её на язык. Неповторимый аромат наполнил рот взрывом фруктового вкуса.

– Ребят жалко, – сказал Русаков, – неудачно они попали…

– Так война же, – спокойно ответил «Ташкент».

—Начальству брат, виднее.

– Я думаю, там на прежней позиции уже нечего делать, —сказал Русаков, надувая пузырь. —Разве что за шампунем налегке сгонять…

– А я там ствол забыл. Теперь отписываться придется, – сказал Виталий.

– Закончится бойня —найдешь…

– Даже заморачиваться не буду, – ответил Демидов, надувая пузырь. —Пусть вон майор Евсеев, составляет акт.