Хорошая девочка

Давай, найдись… Холодный, холодный, холодный…

Какой же дурацкой идеей было тащить её в Лимб! Зачем я вообще во всё это впуталась? Почему не прошла мимо? Эх, доброта моя горемычная… В первую же ночь после этого во сне ко мне явился Владыка. Сын Зари!.. До этого я видела его лишь единожды, давным-давно на Лысой горе. Тогда он в обличье чёрного козла в душистом облаке можжевелового дыма страстно целовал меня, а потом вручил связку ключей и подарил силу. Правда, отнял душу, но без неё живется даже легче. Нет камня в груди, ничего не душит не давит, не болит…

В это раз Сын Зари был в ярости.

Пока я выторговывала у лысого и вечно сонного Харона убежище в Лимбе в обмен на свои волосы, эта дурашка, девка-ворожея, стащила щенка адской гончей из зреющей охотничьей стаи Владыки.

А я просила, просила ничего не трогать!

Оставить присматривать за ней Июля было такой же тупой идеей, как напрячь кота сторожить кусок жирнющего лосося. Подозреваю, что именно он и натолкнул девчонку на сомнительный шаг, но фиг, конечно, демон в чем признается.

Такова его натура… Сколько уже лет он мой фамильяр, а всё не может избавиться от старых привычек. Души ему подавай!

Задеваю мизинцем металл крохотного кривого ключика, и он кажется тёплым. Сжимаю его в руке – и точно! Радостно вскрикиваю, выцепляю его из связки и вставляю в замочную скважину. Проворачиваю, а затем медленно приоткрываю дверь.

С ног сбивает резкая омерзительная вонь от которой тут же начинают слезиться глаза.

– Вот блин!.

.

Морщусь, закрываю лицо рукавом.

– Я помогу, – слышу над ухом шепот, будто шорох высокой травы, и меня накрывает тёплым благоухающим одеялом с ароматом ландыша и липового мёда.

– Спасибо, Июль.

Заглядываю в комнату и у меня подкашиваются ноги.

– Твою ж мать… – присвистываю и выбираюсь наружу, пряча позвякивающие ключи в глубоком кармане плаща.

А на что я рассчитывала? Столько времени прошло…

Гнездо гончей с выводком зреющих щенят, гора трупов вокруг, воздух, раскрашенный миазмами и наполненный мухами.

Тварь успела устроить из подъезда настоящие охотничьи угодья, перекрыв все пути к отступлению мороком и заперев несчастных в ловушке. У входа в комнату стоит белая, как полотно, девчонка, а над ней на потолке рычит и капает слюной уже вполне оформившаяся тварь, размером и мордой больше похожая на волосатого динозавра, чем на собаку. Я цыкаю на неё, и тварь замолкает, послушно припадая к штукатурке. Чувствует своих.