Корпус Вотана (Недомаг-мажор)

А на стол полковника Сурового лег рапорт, подписанный сержантами всех курсов, с требованием публичного наказания кадета Ярослава Вотана за нарушение слова кадета и грубое неповиновение своему мастеру.

Единодушное требование сержантов было серьезным заявлением. Один увенчанный лаврами побед полководец однажды сказал: “В армии командую я и сержанты”. Если это и было преувеличением, то не слишком значительным. Во всяком случае для Корпуса эти слова были справедливы.

На сержантах-воспитателях держалась дисциплина, начиная отделением и заканчивая ротой.

Это они проводили с кадетами 24 часа в сутки. Самые талантливые из сержантов даже становились чем-то вроде священников старых времен. К ним кадеты приходили за советом или делились своими нехитрыми мальчишескими секретами.

Такие сержанты могли научить сделать рогатку и метко из нее стрелять, сделать бомбочку из спичечных головок или, более мощную, из магниевой стружки. Навыки, не описанные ни в одном учебнике для сержантов, но, при правильном подходе, полезные в бою.

Когда Ярослав зашел в расположение взвода, то чуть не вскрикнул - амулет экранирования эмоций резко нагрелся и прижег кожу на груди. Не будь его, Ярослав сейчас, пожалуй, катался на полу, воя от боли.

Двадцать семь пар глаз смотрели на него, как голодный на колбасу. У братьев Матвейчевых один из глаз заплыл. У Валерия правый, у Тимофея левый.

Их вызвали в комнату отдыха сержантов и потребовали, чтобы они подбили однокашников присоединиться к рапорту. Но как бы Матвейчевы не любили Ярослава - делать это оба наотрез отказались.

Сначала куском мыла, завернутым в полотенце долго и методично, на глазах брата избивали Валерку. Били в основном по ногам и почкам. Потом взялись за Тимофея.

После избиения в комнату пришли их мастера: Смирнов и Десятов. Они “возмутились” учиненному над их сервами “беспределу” и вытолкали взашей сержантов-обидчиков. Затем посадили братьев за стол с собой, напоили сладким чаем с конфетами. Распросили о причинах избиения. “Узнав”, посокрушались о произошедшем, пообещали разобраться с избивавшими.

И ласково попросили поговорить с однокашниками и убедить таки подписать злополучную бумагу. Ведь если каждый будет нарушать традиции Корпуса, то вскоре и Корпуса не станет.

Матвейчевы поблагодарили мастеров за угощение, но разговаривать со взводом про Ярослава отказались.

Услышав от сервов отказ, сержанты, которых “накрутил” Бакуничев, просто и без затей превратили кадетов в боксерские груши.