Корпус Вотана (Недомаг-мажор)

Потом перешел на более высокий уровень, что позволило ему закончить училище с превосходным результатом и получить распределение в мужья единственной дочери главного интенданта гарнизона Элизиума.

Тесть в супружнице души не чаял, а потому зятя не обижал и устроил поистине головокружительную карьеру. А так как, работать Васильчиков умел не головой, а органом пониже, то карьера шла исключительно по линии воспитательной работы.

В 30 лет Васильчиков стал полковником. Казалось, это предел карьеры. Ну кто возьмет дурака в академию генерального штаба? Там своих хватает.

Но у начальника академии была молодая жена и не абы какая, а племянница министра обороны.

Так что, по окончании академии, Васильчиков получил синекуру заместителя командира кадетского корпуса Вотана по воспитательной работе и погоны генерал-майора к ней.

Должность была крайне ответственной. Получив директиву из Департамента по воспитательной работе министерства обороны, следовало собрать совещание с подчиненными, где, надувая щеки и выпучивая глаза, с выражением прочитать очередную “указивку” мудрого начальства.

После чего потребовать неукоснительного исполнения начальственного слова, и отправиться в личную комнату отдыха, пить коньяк.

Не удивительно, что от тяжелых трудов некогда красавец Васильчиков оплыл, облысел и все чаще жаловался на боли в правом подреберье по утрам.

- Не жалеете вы себя, Степан Игнатович, в такую рань уже на службе. Не по чину. -Суровый знал, в какую точку самолюбия Васильчикова следует бить.

- Что поделать, дорогой Тимур Максимович? Все мы работаем, не щадя себя. Ты сам то, что с утра ко мне? Случилось что?

- Сержант Бакуничев рапорт написал на кадета Ярослава Вотана с требованием наказать за нарушение традиций. И все сержанты Корпуса подписали. Вот, полюбуйся, Степан Игнатович.

- И что теперь делать? - Васильчиков растерянно смотрел на Сурового.

Сын члена Государственного Совета написал рапорт на сына члена Государственного совета. К таким испытаниям жизнь его не готовила.

- С генералом Неомиром я говорил, он не возражает, чтобы преподать мальчишке урок. - Суровый умолчал, что разговор состоялся перед поступлением Ярослава Вотана в Корпус.

- Ну тогда, конечно… Нельзя нарушать наши священные традиции. А хорошая порка, она еще никому не вредила. Кстати, а сколько горячих разрешил генерал?

- Обычную норму - сто.

- Полностью согласен. - Васильчиков начертал “Утверждаю” и поставил размашистую подпись.