Корпус Вотана (Недомаг-мажор)

Он был обезглавлен за нарушение эдикта о запрете дуэлей по личному распоряжению всесильного кардинала Ришельё. Имущество казненного было распродано, а меч купил мой дед Эльзидар.

- Не слышал, чтобы Император славился, как фехтовальщик. - Усомнился Иван.

- А по ушам и не скажешь, что у тебя проблемы со слухом. Эльзидар предпочитал яды. Правда об этом мало кто может рассказать…

Дедуля решил, что игрушка слишком опасна для людей и немного обезопасил. Вот эта инкрустация - не просто украшение - это амулет, сдерживающий силу рун.

Убить им, может быть, не убьешь, но можешь сильно покалечить. Такие вещи должны храниться в Облачном Замке под надежным замком.

Глава 28

Единственной радостью, спасающей кадет от желания завыть от показушной подготовки, была долгожданная встреча с родителями.

Как государство ни боролось с семьей, как “прежитком патриархального общества”, полностью уничтожить ее не удалось.

Успешно получилось решить задачу максимальной разлуки родителей и детей. И даже вырастить несколько поколений “иванов не помнящих родства”.

Но после окончания гражданских войн и новых открытий в медицине образовалась внушительная прослойка бабушек и дедушек с большим количеством свободного времени, которое бодрые старики и старушки совсем не желали тратить только на возделывание дачных участков. К тому же кто то должен был все эти соленья, варенья и прочие сельскохозяйственные радости употреблять?

Поначалу родственников просто не пускали к детям, ссылаясь “на дальнее родство”.

Но пенсионеры быстро объединились в общественные группы и устроили такой психологический терроризм, что проблему пришлось решать на уровне Государственного совета.

Так что минимум два раза в месяц школьники наслаждались домашней едой, а школьные фельдшеры обновляли запас противодиарейных средств.

Единственной отрадой поборников “дедовской строгости” оставались военизированные учебные заведения с их отпуском два раза в год во время зимних и летних каникул.

Старшина Серёгин, который временно исполнял обязанности заместителя командира первого взвода, вручил грустному Архипову письмо, точнее - распечатку электронного письма, так как получать и отправлять сообщения в обход цензуры кадетам запрещалось.

Иван застыл с листком в руке, в глазах его стояли слезы.

- Ребята… Ко мне родители приезжают!

Ярослав присоединился к общим поздравлениям, хоть и не искренне. Теперь он остался единственным, для кого присяга “чужой праздник”.