Корпус Вотана (Недомаг-мажор)

Он отправился в класс для самоподготовки, чтобы не слушать, как кадеты мечтательно обсуждают, какие гостинцы привезут их мамы, бабушки или тетки.

Еще одной сомнительной радостью стало возвращение с гауптвахты сержанта Смирнова. Выглядел он неважно: бледный, с ввалившимися глазами, вздрагивающий от малейшего шума. Серёгин немедленно отправил его в лазарет, чтобы к утру сержанта привели в относительный порядок.

В воскресенье взвод подняли в пять утра и заставли привести спальню в идеальный порядок. Старшина выдал белоснежное постельное белье и новые одеяла.

- Вечером сдадите мне, - предупредил он, - и чтоб ни одна муха…

Не узнать было и столовую. На столах накрахмаленные скатерти, фарфор и серебряные столовые приборы.

- Ешьте аккуратно, - напуствовал начальник столовой, - если хоть на одной скатерти будет пятнышко - будете до конца года столовую языками вылизывать!

За два часа до присяги кадеты переоделись, с этой минуты им запрещалось даже сидеть, чтобы не помять форму.

Суровый обратился к взводу.

- Значит так, мальчики! - Слова полковника буквально сочились ядом. - Шутки закончились. Скоро вы примите присягу и станете настоящими солдатами, со всеми вытекающими. На присяге будет присутствовать сам Канцлер. И я не потерплю, если мой взвод покажет себя хуже других. Надеюсь, каждый из вас помнит слова присяги? В противном случае, лучше ему прямо сейчас удавиться. Одна заминка, хоть малейшая, и вы пожалеете, что родились на свет. Шагом марш строиться.

После такой “воодушевляющей” речи, мало у кого не затряслись коленки. Подполковник Суровый словами не разбрасывался. Орден Золотого Грифона на груди свидетельствовал об этом. Этим знаком награждали наиболее отличившихся (читай: самых жестоких) офицеров Гражданской войны. Имена этих 113 человек каждый кадет был обязан знать наизусть.

Плац благоухал ароматом яблочного шампуня, которым его вымыли накануне.

Кадет построили напротив возведенных накануне трибун для гостей.

Глаза слепило утреннее Солнце и вспышки фото и видео-камер, которыми восхищенные родители стремились запечатлеть своих чад. Женщины смахивали слезы умиления, мужчины крепились. Среди гостей было немало выпускников Корпуса. Их можно было отличить по золотому значку на лацкане пиджака или правой стороне мундира.

Вдруг оркестр заиграл государственный Гимн. На центральной трибуне появился Канцлер Безобразов в мундире полковника гвардии Агриджентского полка.