Корпус Вотана (Недомаг-мажор)

То, что ты покусился на традиции Корпуса - недопустимо. Уставы - это камни, традиции - цемент их скрепляющий. Можешь их не любить, можешь ненавидить. Но они часть воспитания будущих офицеров для Отечества нашего. А что хорошо для Отечества, то хорошо для Рода.

Когда вернешься в Корпус, на коленях попросишь прощения и поблагодаришь за урок. И со смирением примешь назначенное тебе наказание.

Если я еще хоть раз узнаю, что ты устроил бунт против системы Корпуса, то убью своими руками.

Руслан выполнил волю отца.

И со временем понял, как тот прав. Армия не место для ярких индивидуальностей. Такие быстрее всего гибнут. Сила в единстве. Но мало, чтобы “каждый солдат знал свой маневр”. В подразделении должно быть взаимопонимание на уровне бессознательного. А для этого личность нужно стереть и написать нужную с чистого листа.

Лучше всего это получается с детьми. Их психика хорошо ломается через боль, страх, унижения. Инструмент такой ломки должен быть необъяснимым, нелогичным, абсурдным.

Бакуничев не получал от этого удовольствия. Но следил, чтобы традиции неукоснительно соблюдались, а нарушители наказывались.

Процесс работы с первым курсом шел привычно, даже спокойно. Может быть, потому, что среди кадет не оказалось ни одного дворянина, в голову которого мог проникнуть вирус либерализма. Несколько робких попыток сопротивления были быстро, а главное, публично подавлены. Подавлены жестоко, как требуют законы армейской дисциплины.

И тут в установившийся порядок вклинился Ярослав Вотан. Само по себе появление “блатного” новичка стало событием экстраординарным и мгновенно настроило, без преувеличения, всех кадет против него.

И этот новичок захотел не много ни мало - перестроить порядок Корпуса под себя!

Когда его однокашник сержант-воспитатель Смирнов рассказал о неприкрытом хамстве “первачка”, Руслан только усмехнулся: “Не таких обламывали”.

Однако дерзость слишком быстро вышла за пределы взвода.

А полковник Суровый внезапно выбыл из воспитательного процесса, не оставив Смирнову четких инструкций.

После не слишком удачной попытки устроить новенькому “темную”, Бакуничеву показалось, что Вотан сдался и принял правила игры. Однако он ошибся. Новичок персонифицировал свою ненависть в его, Руслана, лице.

Это было несправедливо. Сводная сестра Вотана приходилась Бакуничеву мачехой. И была совершенно не похожа на стерву из сказок.