Чёрные годы Крайсы.

Теперь он шёл осторожно, примеривая каждый шаг. На верхней площадке было пусто, но запах стоял просто невыносимый. Рюни открыл глаза и смотрелся. Тёмный коридор, проёмы дверей едва различимы – лампы в доме почти потухли. Под пальцами на стене что-то липкое. И присутствие. Рюни безошибочно мог сказать, где именно. Самая защищённая часть дома – дальше от лестницы, без окон – только одно, выходящее на крышу, плотно закрывающееся, которое открывают перед сном, чтобы проветрить – детская спальня. Тварь затаилась именно там.

Рюни достал из кармана табельный пистолет. Крайса ожидает чего-то одного, она привыкла, что у людей только одно оружие: чаще всего, острые лезвия или жала, реже – огонь. И совсем редко – пули. Теперь она знает про Дар и ждёт именно его. Разрезание шевельнулось, вздыбилось, вытекло сквозь кожу. Рюни судорожно вздохнул, он уже не реагировал на боль и начал забывать, что когда-то чувствовал что-то ещё.

Тонкие чёрные нити скользили по полу, опережая его на шаг. Рюни чувствовал старое дерево, свежую кровь, лак и металл.

Дойдя до двери, он замер, прислонился к косяку, не входя, и закрыл глаза. Нити Разрезания скользнули внутрь, прячась в пыли. Она была там – огромная раздувшаяся туша, вокруг которой пульсировал воздух. Дар двигался с трудом, требуя больше сил на каждый кусочек пола. Рюни отозвал его, теперь он знал, где именно находится Большая Крайса.

Шаг вперёд, разворот, ещё шаг. Дар вырвался десятками бритвенно острых лент, рассёк пыльный воздух, вспорол напряжённую тишину.

Прямо посреди спальни, среди разломанных и перепачканных детских кроваток теперь дёргался огромный чёрный шар из переплетённых проявлений Разрезания. Крайса билась и визжала за пределами слышимости, от этого вибрировали кости, а из носа пошла кровь. Рюни поднял дрожащую руку, чтобы вытереть её. Тварь билась, казалось, Дар может задержать её, но не убить. Ленты сжимали, рвали, пережимали, но шкура Большой Крайсы не поддавалась. Она была готова к встрече с Разрезанием, знала, что оно придёт за ней.

Рюни отозвал Дар, ленты хлестнули ему за спину, часть осыпалась чёрным пеплом. Одновременно с этим, пока тварь не успела опомниться, он выстрелил. Пуля за пулей вонзались в тело Крайсы, пока не кончилась вся обойма. В этот миг чёрный инспектор не думал, как будет объяснять расход боеприпаса, что напишет в докладной. Его больше заботило то, что шкура Крайсы дымилась, а из круглых отверстий вытекала густая тёмная кровь.