Чёрные годы Крайсы.

Увидев его, многие отшатнулись. Крайс с трудом сообразил, что всё ещё покрыт кровью и пылью, да и выглядит, наверное, не лучшим образом.

– Крайса! Наконец-то! – у самой двери стоял Фэрри Лепёшка. Он махнул Рюни рукой, подзывая. – Глава тебя заждался, велел сразу вести на доклад!

Рюни невольно подумал, что Фэрри, изо всех сил старавшийся избежать присоединения к Гильдии, неплохо устроился в её структуре. Фэрри, которого при первой встрече Кою хотел убить, теперь пользовался определённым его доверием. Фэрри, который терпеть не мог Крайса, теперь улыбался при встрече с ним.

– Паршиво выглядишь, – тихо сказал Фэрри, открывая перед Рюни дверь. – Совсем паршиво.

Крайс кивнул, понимая, что Лепёшка прав. Но сделать с этим пока ничего не мог, да и не хотел. Дверь закрылась у него за спиной, Кою встал из-за стола и почти целую минуту молча смотрел на Рюни.

– Фарид сейчас подойдёт, Рис будет позже, – Крайс не стал дожидаться приглашения и сел в кресло, стоявшее рядом со столом Кою. В мозгу вспыхнула мысль, что он его безнадёжно испачкает, но у Рюни не было сил заботиться ещё и о чистоте мебели Гильдии.

– Рассказывай, – нетерпеливо велел Кою, словно Фарид и Рис его вообще не интересовали. Он с жадностью и непонятной тревогой смотрел на сидевшего перед ним человека.

– Стая была огромной, она пряталась в поле. Под прикрытием охотников, шены Милдайя и Дара мне удалось проникнуть в дом. Там никого не было, кроме Большой Крайсы. Её я убил, – Рюни говорил монотонно и устало, то сражение казалось бесконечно далёким, а всё, что случилось после него, представлялось однообразной серой пустошью, по которой он брёл целую вечность.

– Крайсы сожрали тело своего вожака подчистую, ни косточки не оставили, а потом ушли. Рис сказал, распались на меньшие стаи.

– Зачистим. Какая она была? – Кою подался вперёд. Как и все, он раньше считал Большую Крайсу страшной сказкой, но в последнее время страшные сказки начали слишком уж часто сбываться.

– Очень большой, с разумным взглядом, – Крайс опустил голову, разглядывая свои руки – все в крови и чёрных подпалинах.

На венах словно карандашом нарисованные линии – след Дара. – А внутри – словно ещё больше крайс. Кишат, возятся…

– А может, так и есть? – голос Кою раздался совсем близко. – Может, нет Большой Крайсы, только сплетение обычных, просто крупных? Когда их становится слишком много.

– Не знаю. Глаза говорят одно, но чувствовал я… – Крайс мотнул головой, силясь выгнать оттуда тошнотворное ощущение копошащихся тварей.