Чёрные годы Крайсы.

Грудь болела, горло пульсировало, а во рту стоял привкус крови.

Дверь открылась, водитель молча посмотрел на своего пассажира. Он не торопил, просто ждал, пока тот медленно встанет и направится к выходу. Крайс кивнул ему и подошёл к пропускному пункту, всё ещё сжимая в руке пропитанный кровью платок. Ветер бросал в лицо пригоршни горького пепла, гул отдавался в костях нестерпимым ритмом. Рюни начал подниматься по лестнице, ни разу не оглянувшись. Дно пялилось ему в спину глазами крайс и шептало ветром имя. Оно не отпустит – они оба это знали.

Дважды Рюни приходилось останавливаться, чтобы отдышаться. После очередного приступа кружилась голова. Охранник на выходе не стал спрашивать жетон – запомнил или просто не рискнул. Рюни понял, что всё ещё покрыт кровью крайс. Было настолько поздно, что уже почти можно было считать это ранним утром. На улицах Среднего города было пусто, поэтому он наскоро отмыл плащ в ближайшем фонтане и умылся, сжевал припасённую со спуска ватрушку, выпив бутылку воды в два глотка.

Стало немного легче.

Поезда ездили совсем плохо, но Рюни никуда не спешил. У него был ещё день в запасе, чтобы прийти в себя. Без этого он бы точно не протянул, от одной мысли о том, чтобы через несколько часов вставать и идти в управление полиции, голова начинала болеть, а желудок – скручиваться узлом. Рюни дождался полупустого поезда и доехал на нём до пропускного пункта в Верхний город. Рабочие на него почти не смотрели, только бросили пару настороженных взглядов.

Здесь уже жетоны проверили – охранник очень удивился золотым.

Несколько раз перевёл взгляд с них на бледное, измождённое лицо Крайса и обратно. Потом только заметил серёжки-гвоздики. Пропустил неохотно, но запретить не мог, даже не стал спрашивать, куда Рюни направляется. На Земле с транспортом было легче. Поезда ходили пустыми, с приглушённым светом.

Крайс едва не заснул на особо длинном переезде. Мелодичный женский голос вывел его из дрёмы, заставив выпрямиться на сиденье. Он обычно стоял, но сегодня в поезде никого не было, а он очень устал.

Крайс сильно закашлялся, когда пересаживался на другой поезд, ещё раз порадовавшись, что едет в вагоне один. На Небо его пропустили без вопросов, только проводили удивлёнными взглядами.

Крайс шёл по улице, освещённой медленно тускнеющими фонарями. В воздухе пахло ночными цветами, от зелени рябило в глазах. Лёгкий ветерок шевельнул волосы, заставив вздрогнуть. Крайс поднял ворот плаща и зябко передёрнул плечами.