Obscure 2

В глазах резко потемнело, мысли путались, сердце сжималось. Ее разум стал заложником умирающего тела.

— Тут же твое сердце? — а вот прикосновение Эймс она ощутила в полной мере. Острые ногти вонзились в плоть женщины, разрывая сначала одежду, достигая груди, потом мягкие ткани, затем треснули ребра и в конец достали до самого сердца. Сжав ладонь, Эймс одним резким движением вырвала бьющееся сердце пожирательницы. Свет жизни в глазах Кэроу потух в тот же миг.

С сердцем в руках Эймс долго рассматривала орган, найдя в этом некое таинство.

Она пыталась понять, что случилось. Потом ее внимание перешло к студентам, корчащимися от боли на полу у порога. Вдруг в ее голове раздался оглушительный звон, который сопровождался невыносимой болью. Однако Эймс не издала и звука, не сморщилась, лишь провела свободной рукой по носу, из которого текла кровь, потом и из глаз.

«Это и есть последствия…», — Эймс смотрела на собственную кровь и на сердце пожирательницы. И видя кровь, не могла найти разницы.

— Л-лайт? Что ты делаешь? — отвлек ее голос со стороны.

Прибежав к появившейся спереди двери, Драко стал свидетелем жуткого явления. Он не поверил собственным глазам. Пусть он и видел, как Элейн однажды сражалась, превратившись в сгусток мороза. Но увидеть такое еще раз, было неописуемо. Малфой вспомнил слова Гермионы из той книжки о магических тварях, и что Элейн возможно одна из них — Обскури. Малоизученные, опаснейшие и сильнейшие создания магического мира. По сути те же волшебники, но измененные внутри.

— Ты, — повернулась к нему Эймс.

— Тебя я помню. Потенциальная угроза.

Невольно Драко проглотил выступивший ком в горле. Его спину прошиб холодный пот, а колени предательски дали слабину, его начало трясти. Он вновь ощутил себя ничтожным слабаком как всегда было в детстве перед недовольным отцом, перед гиппогрифом в младших курсах и в настоящее время перед лицом Волдеморта.

«Я должен бороться! Я больше не трус!», — дрожащими руками он выхватил палочку и наставил на Эймс.

— Я… Т-тебе… Не… В-враг, — нашел он в себе смелость ответить, несмотря на то, что происходило вокруг.

Малфой чувствовал непонятное давление, каждое его движение, дыхание, давалось с трудом, будто его тело обернулось против него. Бегающим взглядом, юноша наблюдал, как вся кровавая феерия, кружившая вокруг Эймс, менялась. Такое даже магу было трудно объяснить. Драко повторял про себя лишь одно: никаких резких движений. Она пока не спешила расправиться с ним, а значит, нужно не дать ей повода.