Ленинград' 84

Ого! Таких, как я, оказывается, много!

- Полагаете, что я из них?

Моисеич холодно глянул на меня, видимо, считая, что ирония в данном случае неуместна.

- Продавать золотишко будем, Иван Иванович?

- Почему бы и нет.

- Тогда сейчас взвесим цепь, я её приму по квитанции. Не бойся, оформлю на подставного человечка за долю малую. А вот за всем остальным придется проехать в одно местечко.

Выхода у меня не было, да и любопытство сжигало. С кем, интересно, ведет дела Абрам Моисеевич?

- Я согласен.

Прикормленный таксист, что не будет задавать лишних вопросов, остановился во дворе дома на Загородном. Поднимались в старинном лифте, в котором двойные дверцы распахивались внутрь, а внешние громко лязгали.

- Нам сюда, Иван.

Дверь впечатляла. Обита по богатому кожей, на двери латунная табличка. А его земляки ведут дело с размахом. И это в Советском Союзе с его ОБХСС и КГБ. А еще спрашивают, почему СССР развалился? Он уже был внутри вытравлен ржой капитализма.

Его наихудшей ипостаси.

Дверь нам открыли быстро, как будто ждали. Так, наверное, и было. Молодому человеку, что встречал нас, еще пейсы и шляпу, вышел бы хрестоматийный иудей-ортодокс. Он вежливо попросил пройти внутрь и вот здесь меня накрыло! Чуть не ослепило ярким золотым сиянием. Хорошо, что я уже успел научиться ставить «фильтры» и не был так наивен.

- У вас имеется что-то для нас?

Глава 21 Дни перемен

Я вошел в большую залу и внимательно огляделся.

Вот именно залу! Кучеряво живут, господа ювелиры. Прям антикварный салон, а не квартира. Хотя чему удивляться. Слышал я о таких «убежищах», что чуть ли не со времен войны создавались. В этот раз меня не слепило так сильно, но успел заметить «кровавые подтеки» на некоторых изделиях. Граждане отнюдь не были обременены муками совести и прибирали все, что приплывало к ним в руки, поколениями.

Старинная, со стилем подобранная мебель, картины на стенах, натертый до блеска паркет. В центре внимании изящные ростовые часы – целое произведение искусства.

Эта гонимая ветрами истории нация, получив возможности, начала наверстывать упущенное, не считаясь ни с чем. Эти шлемазлы никогда не были в аристократах, и этим людям явно льстило, что они так важно выглядят.

Для меня же все пустое. Пыль в глаза. Насмотрелся в девяностых на дешевые понты. И что само забавное – они видят во мне желторотого юнца и не очень представляют, с кем имеют дело.