Крылатый

Перед уходом девушка подняла рычаг, разматывая мои цепи. Я тут же пополз обниматься с унитазом. Тошнило ещё хуже, чем в первый раз. Вырубиться рядом с «белым другом» почему-то совершенно не хотелось, и я заставил себя встать. Больше всего сейчас хотелось оттереть себя от этих ласк и поцелуев.

Что ж... не первая извращенка в моей жизни. Уже находилась дура, решившая меня совратить. Год назад. За растление малолетних у нас казнят, но я попросил не убивать её. Куда её потом Каэрты дели — мне не интересно. Только в этот раз оказалось куда мерзее.

Хотя бы потому, что в прошлый раз я умудрился реально влюбиться в ту дуру... Ненадолго. И это был хороший урок. Она научила меня не быть отзывчивым и не вестись на всю эту девчачью хрень. 

Мыться немеющими руками холодной водой над раковиной, едва стоя на ватных ногах, было жутко неудобно. Но даже после ледяной воды всё ещё чувствовался жар везде, где незнакомка ко мне прикасалась. Оттереть его хотелось вместе с кожей! Сил на то, чтобы застегнуть накинутую на плечи рубашку, уже не осталось.

Добираясь до лежанки, я упал два раза. Но терять сознание на ледяном полу не стоило, и я упрямо дополз туда, куда хотел.

…От удара по лицу золотые лужи окрасились красным, во рту чётко образовался привкус крови.

Пока я был в очередной отключке, успели смениться декорации. Куда делись цепи с кандалами? Я к ним уже так привык! Быть жёстко привязанным к какому-то железному подобию резного трона что-то мне совсем не нравится! Верните цепи, извращуги.

Новый удар по лицу заставил меня приподнять тяжёлую голову и злобно оскалиться, зарычав.

По-моему, вышло довольно жалко, а никак не грозно. По подбородку текла кровь. 

— Я тебе кадык вырву, — прохрипел я в ухмыляющуюся морду Моргана.

— Я прямо боюсь, — издевательски ответил мне этот подонок.

Меня окружали человек двадцать. Никак не удавалось их толком разглядеть, в глазах плыло и мутилось. 

— Открывайте, — послышался чей-то резкий приказ.

Метрах в трёх впереди отодвинули плотную чёрную штору и открыли то ли стеклянную дверь, то ли широкое окно до самого пола.

Лунный свет осветил всего меня, к самому распахнутому окну подходила лунная дорожка на чёрной воде. Когда ко мне потянулось что-то эфемерное туманно-белое, я подумал, что в глазах опять поплыла муть. И понял, что это не так, только когда гадость коснулась моих ног, обдавая запахом прелых водорослей.

— Тот ли это, кого ты искал, Великий Бог? — Произнесший эти слова голос резанул слух знакомыми интонациями.