Крылатый

Ван, получивший всего одну дозу этой гадости, которой нас травили сектанты, тоже лишился второго облика, учитывая, что у него и так проблемы с обращением были…

Ась? Чего?! Кто вам сказал, что у эльфов нет боевой ипостаси?! За вами никогда не гонялся разъярённый светлый в боевом обращении? Вам повезло, особенно если вы тёмный! Вообще, мои ушастые собратья предпочитают не распространятся о своей способности к оборотничеству, тем более, что среди них это реже проявляется. Я понимаю, конечно, следуя общественному мнению светлые — все такие белые и пушистые, а тёмные — чёрные и чешуйчатые твари, как между нами может быть хоть что-то общее?! Да-да, и мяса эльфы не едят, и оборотничать не способны, ибо белы и пушисты… и вообще, цвяточки растят, о природе заботятся, песенки поют, все такие мудрые, чистые и светлые… ага-ага, дольше сказки рассказывать?! Это ж из той же серии баек, которые гласят, что темные не гнушаются закусить человечинкой! Фу, бредятина…

Вон, только что это воплощение всего доброго и светлого с матерными воплями рухнуло в воду, брошенное туда друзьями! Я подгрёб поближе к вынырнувшему брату.

Мы переглянулись, поняв друг друга без слов, рванули на берег. Друзья опять разбежались, но мы, не раздумывая, кинулись за Маньячкой. Расчёт был прост и верен. Даня бросился на помощь пойманной и вопящей сестре, и мы, после недолгой борьбы, окунули обоих в воду. Правда, и сами там оказались, но нам-то что, и так мокрые!

— Заразы! — взвыли в голос двойняшки.

— От таких слышим! — так же в голос ответили мы с братом. 

Переглянувшись, расхохотались все вчетвером. Я обожаю своих друзей! 

Брат загорел в цвет бронзы. Причём загорел как-то легко, за пару дней. Я сам обгорел и облез трижды, прежде чем удалось придать коже хоть чуточку похожий оттенок. И тёмные волосы (цвета чёрного пепла, как всегда говорила мама) выгорели до рыжины, позор на мою голову! Ко всем моим весёлым кличкам теперь прибавилась ещё и приставка «рыжий».

Вышедший на берег сонный Шон не избежал участи быть облитым в четыре руки. Целый месяц мы шастали по островам залива в поисках мест поинтересней, а последние три дня (и ночи, кстати, тоже!) праздновали Кисино двадцатилетие. 

После пятиминутной борьбы Шон был брошен в море, где чуть было и не притопил нас четверых. 

— Хватит надо мной издеваться! — возмутился сидящий на мелководье брат, прожигая взглядом не скрывающих веселья таких хороших нас.