Крылатый

Что?! Отец мой император, что же ты такое создал на самом деле?! Не оттого ли каждый раз мне становилось легче, когда держал ее в руках, что она забирала мою боль себе?! И это я её искалечил. Потому что не убрал вовремя. 

Гитара испарилась из моих рук. Я сделал всё что мог, стараясь её починить, для большего нужно что-то посущественней, чем отвёртка.

Надо что-то делать. Время плыть по течению прошло. Там подыхают мой бог, брат и друг, и, чтобы это прекратилось, я пойду на всё. 

 — Маня, попроси компас и карту, — сказал я.

Карту мы расстелили на столе прямо в кают-компании. Зажмурившись, я поймал едва ощутимую нить направления, высчитал вектор по компасу. 

— Вот сюда… — Палец заскользил по бумаге и затормозил на крохотной точке среди океана.  Остров рядом с Японией. Территориально должен принадлежать этой стране. — Это что?

Наоми чётко произнесла:

— Хасима. — Взглянула на меня, удивлённо подняла брови и повторила: — Хасима?! — после моего кивка перевела взгляд на Маньячку и что-то быстро защебетала.

— Она говорит, что Хашима запрещена к посещению как слишком опасная зона, и спрашивает, уверенны ли мы, что нам туда, — перевела Маня, слегка исказив название острова.

— Скажи, что мы экстрималы-паркурщики, и наша группа направлялась именно туда, — ответил я.

Подруга взглянула на меня с некоторой неуверенностью.

— Ирдес, они ведь захотят удостовериться, что будет ещё один катер и что нас заберут. 

Это было нежелательно. Меньше всего хочется вмешивать людей.

— Мань, вспомни, что заставило нас отправиться в путь. Скоро это повторится, силы наших братьев не бесконечны, и сопротивляться не достанет воли. Придумай что-нибудь. Отговорись. Соври, в конце концов. Этих людей не должно даже в пределах видимости острова. Мы не имеем права распоряжаться их жизнями.

— Я ведь не ты, принц, — вздохнула девчонка. — Я не умею так, как ты…

— Там умирают твой брат. Мой бог. И мой брат. От твоих поступков и слов зависят жизни, — жестко, без капли сочувствия и участия сказал я, глядя прямо в синие глаза.

Плохо использовать на друзьях свою врождённую способность повелевать. Непростительно с моей стороны. Но то, что там творится… Совесть потом сожрёт. Когда вытащу Даньку, Вана и Феникса. А пока не до сантиментов.

— Слушаюсь, Ваше императорское Высочество, — спокойно сказала Маньячка. Без ехидства, веселья, ядовитости. Ровно и серьёзно.

А ведь она меня не простит.