Новый год для гомункула

Хомяк дергался всем жирненьким тельцем и вопил:

– Памагитееее! Мужик, ты ебнулся в край! Мамачкааа!! Лююююуууудии! Твою мать, сам же сказал, крыса нужна! А я не крыса, я домашний питомец! Питомец я, блядь! Колесико там, поилочка… Я умею миленько жрать орехи, щечки у меня милые… Сука, ты что, не видишь, какой я милый?!

Мужик, разумеется, хомячьи вопли не разбирал, для него они звучали как писк и свист, а Камыш все отлично понял и гаденько захихикал в пушистую лапу. Афанасий укоризненно посмотрел на кота, покачал головой.

Потом подошел к столу, пошевелил пальцами, будто кормил курей, пошептал себе под нос, и мужик вдруг зевнул, потер кулаками глаза и опустил голову на стол, захрапел богатырским храпом. Кот вскочил на стол, уставился сверху на джунгарика, и тот заорал еще громче прежнего:

– А ну кыш, кыш! Ааааааа! Тьфу! Фу! Не ешь меня! У меня глисты! И блохи! Отойди!

– Покышкышкай мне тут еще, – проворчал Камыш. – Кому ты нужен, фигня щекастая.

Хомяк не унимался, продолжая вопить на ультразвуке так, что закладывало уши.

На стол, кряхтя, взобрался Афанасий.

– Ну чего орешь-то, – поморщился он.

Домовой вытащил булавки из дощечки, помог хомяку снять нитки с лап. Джунгарик, буксуя на полированной столешнице, ломанулся было прочь, но Камыш изящным ленивым движением схватил его когтистой лапой и швырнул обратно на дощечку.

– Вы чего, пацаны, вы чего… - бормотал хомяк, пятясь к стене.

– Ну и остолоп, – пробормотал Афанасий. – Куда ты собрался-то?

– Я это… Ну…

– Чего ну? По дому будешь шароебиться, что ли? Сожрет тебя, идиота, первая попавшаяся кошка.

– А эта харя не сожрет? – насупился джунгарик и кивнул в сторону Камыша.

– Он воспитанный, – уверенно ответил Афанасий.

Кот за его спиной оскалил белоснежные клычки и щелкнул пастью. Хомяк вжался в стену, а Камыш покатился со смеху. Домовой, не обращая на них внимания, осматривал столешницу: толстые свечи черного воска, куриные кости, ржавые иголки в блюдечке, пучок седых волос, книга с изображением козлоголового Бафомета на обложке.

–Ворожить собрался, – покачал головой Афанасий. – Плохо. И странно. Этого соседушку тоже я хорошо помню – он хоть и пришибленный всегда был, но безобидный. Снимал ролики на ютуб, руками водил перед экраном, вроде как заряжал на счастье, деньги, удачу. А тут вдруг – порча. И хомяка почем зря истязал.

Он обернулся к Камышу:

– Что-то творится в доме. Нехорошее что-то. Не нравится мне, жильцы как с ума посходили.