Подпольный Алхимик

- Что ж, господин Нильсон, благодарю, что выслушали меня, и откланиваюсь…

- Ты посмел нахально заявиться к нам, ничтожный щенок, посмел перечить мне! – Наконец маска невозмутимости дала трещину! – Неужели ты действительно веришь в то, что я позволю вам насмехаться надо мной, над моей семьей? Я даю тебе последний шанс, сопляк: вы либо работаете на меня, либо я сотру с лица земли ваш род до последнего его члена! Я заставлю тебя горько пожалеть о своем решении! Вначале я уничтожу всех, кто тебе дорог, после чего придет и твой черед!

- Я уже все сказал вам, господин Нильсон.

– Я заставил себя слегка улыбнуться.

Нельзя позволять видеть этому гаду, какие эмоции вызвали его слова во мне. Вы думали, демонстрация ярости перед врагом впечатлит этого самого врага? Лишь порадует, ведь этого он и добивается – страха или злости, которая приведет к ошибкам. Куда лучше, чтобы Викар Нильсон видел меня улыбающимся, спокойным и невозмутимым.

Я развернулся и зашагал к двери, но та сама раскрылась передо мной. В проеме стояли Кая и какой-то парень старше нее на пару-тройку лет.

- Акс, какие люди! – разулыбалась графская дочка во все свои белоснежные зубы. – Неужели ты хотел уйти, не повидавшись со мной? Ай-ай, как невежливо!

- Здравствуйте, графиня, - кивнул я.

- А со мной поздороваться не желаешь? – отвратительно растягивая слова, спросил парень.

Они с Каей прошли внутрь, закрыв за собой дверь.

- С чем он явился, отец? – не дождавшись моего ответа, спросил парень у старшего Нильсона.

Это было ожидаемо: вся эта семейка – гадюшник.

Но меня им не достать и не запугать.

- Ульберги решили бизнес свой открыть, - с готовностью ответил Викар. – Этот сопляк пришел заявить мне, что они больше не работают на нас. Можешь себе такое вообразить, Кеннет?

- Что?! – У Кеннета глаза на лоб полезли. – Совсем, что ли, берега попутали? – повернулся он ко мне.

- Мы? Вовсе нет. А вот вы, уважаемый, явно нарушаете правила хорошего тона, принятые среди аристократов.

- Так ты себя к аристократии, что ли, причисляешь? – оскалился он в ухмылке.

– На бумаге – может быть, а на деле – чернь чернью. И ты посмел явиться сюда со своей нахальной рожей и что-то тут блеешь перед нами, баран безмозглый?

- Правила хорошего тона – это точно не про вас, - укорительно цокнул я языком, а затем улыбнулся снисходительно и снова зашагал к двери.

- Я не закончил с тобой, паршивец!

В мою спину что-то ударило – мощной ледяной волной. Я качнулся и, потеряв равновесие, упал.