Что оставит ветер

Вместо интернета — «социальная сеть» на весь мир. А вообще, в этом есть свой резон — многие знакомые, особенно из старшего поколения, из соцсетей и не вылезают, им скажи, что можно поискать что-то в яндексе или в гугле — большие глаза сделают...

В Олеге моментально проснулся профессиональный интерес:

— Да? И кто её ввёл? Наши или американцы?

На лице художника отразилась работа мысли:

— Я не помню.. Может, совместно?.

— Так, Георгий... Он же Жора... он же Гога, он же Гоша... — размышлял вслух фотограф, — меня терзают смутные сомнения, что нас в твоём мире нет совсем — исходя из того, что ты уже наговорил... Фунтик, ты со мной согласен? — полуобернулся он к Олегу.

— Сам ты поросёнок, — автоматически огрызнулся Олег, отметив, что Вольдемар, похоже, крайне неравнодушен к кинематографу советских времён — по сути вся его фраза состояла из цитат.

— Во, отлично мыслишь, сразу видно компьютерщика, — Вольдемар рассуждал так, словно толстого Гоши тут и не было. — Можно проверить, но, боюсь, наши компы с их сетью не договорятся, как думаешь?

— Поддерживаю, — кивнул Олег.

— Тааак, — продолжал Вольдемар. — Георгий, вроде Владимирович, фамилию скажи, поищу тебя в нашей сетке, — он вытащил из кармана мобильник — Олег ничуть не удивился, увидев, что это айфон последней модели.

— Клёсов, — проблеял тот, видимо, не очень понимая происходящее.

— Так, никуда не уходите, я к себе, — Вольдемар вышел за дверь, оставив Олега и Гошу наедине.

— Ну и приятель у тебя, — покрутил головой художник, когда за Вольдемаром прикрылась дверь. У Олега сложилось ощущение, что он хотел добавить ещё что-то, но не стал — видимо, не сумев предугадать возможную реакцию.

— Он мне такой же приятель, как и тебе, — буркнул Олег. Подошёл к столу, посмотрел на плюшки: — Значит, это ты всю выпечку уволок? Молодец, блин...