Что оставит ветер

О других-то думать что, мама не научила?

— Тебе какая разница! — окрысился Гоша. — Вы разбежались — что, оставлять? Лучше, если засохнут?

— Да мне вообще всё равно, — махнул рукой Олег. Первое впечатление оказалось верным — художник ему не нравился, хоть и был, похоже, простачком, в отличие от Вольдемара. Но если разобраться, в глубине души он Гоше немного завидовал, как и всем творческим людям — есть любимое дело, даже если оно и не нужно больше никому вокруг, и — это уже на уровне генов, наверное — в их мире не было самой, вероятно, страшной войны.

— Что хоть рисуешь-то? — спросил он, просто чтобы что-то сказать.

— Да по-разному, — чуть оживился художник. — Пейзажи, маслом. Или акварелью. Я и сюда, в лесопарк, хожу для того, чтобы рисовать...

В лесопарк? Ой как интересно.

— Портреты не рисуешь? — поинтересовался из вежливости Олег, присел, рассматривая прислоненный к стене пейзаж. Ёлки-палки, да это ж здесь и нарисовано — крутой берег, его ни с чем не спутать. Но, судя по нарисованному, парка в привычном виде в мире Гоши нет и в помине — скорее уж нарисованное напоминает глухой лес кисти какого-нибудь Шишкина.

На том холсте, что стоял на мольберте, были сделаны грубые наброски углём — в них без труда распознавалась эта комната.

— Нет, — отозвался Гоша. — Редко, по фотографиям. Под заказ или для друзей.

Олег встал, опять выглянул в окно:

— А вон те мосты давно построили?

— Железнодорожный еще в середине прошлого века, а автомобильный в девяностых вроде, когда объездную дорогу строили.

Вот оно как. Вместо войны — развитие дорог, вместо развала девяностых — расширение транспортной сети... Олега опять кольнула зависть — неосознанная, просто оттого, что в каком-то из параллельных миров обошлось без великой бойни. Хотя, если подумать, наверняка и у них не всё гладко...