Сон в бреду

– Кажется, когда вы брали его из приюта, я куда-то отходил. Всегда был просто Гришка…

– Григорий Распутин, – сказал Стас и замолчал. Победная улыбка застыла на его губах. Михаил какое-то время смотрел на своего подопечного, как на полного идиота, потом хлопнул ладонью по столу и расхохотался до слёз.

***

Болтать с человеком, который знает про тебя абсолютно всё, оказалось приятно. Не скучно, потому что оба с годами позабыли какие-то детали и напоминали их друг другу, и вовсе не противно. Однажды Стас ходил месяц к психологу – ничего такого, на работе заставили, – но ему не понравилось: он словно добровольно ложился под ментальный нож, зачем-то возвеличивая закономерные, с каждым из нас случающиеся жизненные события до уровня страшной травмы, сам в это верил, сам – заново – с этим боролся… Ладно бы, собеседник был поприятней, но нет: ещё никогда Стас не замечал, чтобы человеку напротив было настолько на него плевать.

Ну и раздражение того психолога он чувствовал всей душой. Михаил же был, как бы это сказать… милостив и всепрощающ, как сам Господь. Да, выражался он похуже их соседа на даче, грубил и держал локти на столе, а вместо салфетки – он прекрасно знал, где в этом доме лежат салфетки – использовал рукав, но даже так становилось ясно: он Стаса ни за что не осуждает. Грустит и злится вместе с ним, но не накручивает лишней ерунды, не заставляет Стаса чувствовать себя виноватым, ничтожным или слабым. Чего уж там, даже когда Михаил в сердцах посылал его на хрен, его глаза оставались добрыми и понимающими.

– Стоп, – Стас встряхнулся и обхватил себя руками за голову. – Стоп. Я спился… да? Не может такого быть.

Не могло, но было. Что же ему привиделось – вымышленный друг или диалог с самим собой? А ведь похоже. Когда-то Стас полагал, что так называемый внутренний голос каждого из нас суть спящий здравый смысл: мы всегда знаем, как поступить правильно и как себя утешить, хоть и прибегаем к этому способу в самых крайних случаях. Кто-то и не прибегает вовсе, думая, что найти решение можно только извне, будь то кабинет психолога или исповедальня… Стас рос в атеистической семье, а в студенческие годы немного увлекался философией.

Вот почему ему особенно рекомендовалось закусывать, но было уже поздно.

– Ну вот, началось. Хотя… – Михаил кинул быстрый взгляд на часы. – Ты ещё долго держался. Вот она, кровь Христова! Твоё здоровье.

– Это не кровь, – растерялся Стас. – Это «‎Киндзмараули».