Отверженный X: Семья

Бабушка ещё буквально несколько минут поговорила с Вильгельмом о ситуации в мире, мы с Эджертоном молча понаблюдали за их разговором, после чего княгиня Белозерская заявила, что нам пора, и мы с ней отбыли домой. На обед в этот раз нам остаться не предложили.

— Ну что скажешь, мой мальчик? — спросила меня бабушка, когда мы вышли из башни в её имении.

— Скажу, что я мало чего понимаю в политике, — ответил я. — Но вижу, что Вильгельм не хочет влезать в войну, хотя бы из-за обещания, данного вашему учителю. Но я не верю Эджертону.

Мне кажется, он что-то задумал. Хотя, возможно, во мне говорит сильная личная неприязнь к нему. К сожалению, я не могу от неё избавиться, уж извините.

— Не стоит извиняться. Неприязнь к тому, кто пытался тебя убить — это нормально, — улыбнувшись, произнесла бабушка. — И что будем делать?

— Я, как обладатель двух Великих артефактов, дал слово кесарю, что всегда буду защищать нашу страну, если это потребуется и если это физически будет в моих силах. И я намерен сдержать обещание.

— Ты готов воевать с Англией?

— Я готов воевать с Эджертоном. Не верю я, что он отказался от мечты завладеть моим мечом.

— Он не отказался.

— Тогда какие у меня варианты? Вы сами-то что думаете по этому поводу?

— Ну а что мне думать? — удивилась бабушка. — Ты же видел, как я, Вилли и Гарри пообещали не вредить друг другу и делать всё, чтобы предотвратить мировую войну. Поэтому со мной всё предельно ясно — я связана обещанием. По крайней мере, до тех пор, пока его не нарушит кто-то другой.

Мне интересно, что ты теперь собираешься делать.

— А я никому ничего не обещал, — сказал я. — Мне восемнадцать лет, я не могу просчитать все риски, потому что у меня нет необходимой информации и недостаточно опыта как жизненного, так и политического. Но я уверен, что Александр Петрович этим опытом обладает, и я полностью доверяю ему в этом вопросе. И ещё я видел, на что способен Эджертон — я был в каганате в момент государственного переворота.

— То есть, ты готов воевать вместе с кесарем против Англии?

— Да, готов.

Если Вы считаете, что я поступаю неправильно, то скажите мне это прямо сейчас.

— Я не знаю, прав ты или нет, — произнесла бабушка и развела руками. — Никто не знает. Поступай так, как велит тебе совесть.

— Совесть велит держать слово.

— Когда отправишься к Романову?

— Да как только примет, но думаю, не раньше, чем завтра. — сказал я. — Не вижу смысла уж настолько спешить. К тому же у нас сегодня после обеда были другие планы.