Магическая Москва 3

Андрей Васильевич что-то подчеркнул в своих записях и уточнил:

– С мотивом еще можно согласиться, но почему все это происходит сейчас? Петр, конечно, немолод, но все же у него целый штат целителей, да и его «коллеги» спокойно доживают до ста, магия есть магия. Недовольные тоже есть всегда. Шестнадцать лет назад, когда народовольцы начали свои выступления, насколько я знаю, не было и речи о смене власти. По крайней мере моя семья ни о чем таком не знала, а это говорит о многом. Шли разговоры о том, чтобы «открыть императору правду об истинном пути нашей страны», но не более.

Сейчас революционеры вновь мутят воду, и, по вашим словам, риски возросли. В чем причина?

Инга с любопытством следила за эмоциями на лицах собравшихся. Спрашивать она ничего и не думала – все равно ничего путного не узнает и только дурой себя выставит. Она-то даже не знала, что скоро будут в Думу выбирать новых представителей... Да и вообще в положении дел в высшем свете ничего не знала. Где она – и где этот высший свет? Оказалось, что не так уж и далеко.

Но все же наблюдать за говорившими было интересно. Коваль был спокоен. Очень спокоен – но все же эмпат ощущала, что спокойствие это не было равнодушным. Старый маг пришел не очаровывать, но располагать к себе. Павлу это очевидно не нравилось, и Инга понимала дядю. Все же из-за прошлой попытки революции он потерял семью... Надежда ловила каждое слово, явно прикидывая, сколько работы ей прибавится в случае чего, а Андрей Васильевич предпочитал выяснить все нужные детали, хотя и наверняка понимал, что старый маг скажет то, что посчитает нужным.

А сама Инга просто сидела и слушала как ее, в общем-то, наставник, рассказывает ее семье и непосредственному начальнику положение дел во власти империи. И вот кто бы сказал ей года полтора назад что так все будет...

Коваль после короткого раздумья все же ответил на вопрос Андрея Васильевича:

– Точного ответа нет, но я, и не только я, предполагаю, что дело лишь во времени.

Шестнадцать лет назад и Анна, и Федор едва перешагнули порог совершеннолетия, и никто тогда не рассматривал их всерьез как реальную политическую силу, и было ясно, что власть в случае Вотума перейдет к племяннику Петра, сыну его смещенного брата, а тот, несмотря на слабое здоровье, был весьма консервативен и не принес бы выгод ни «Народной Воле», ни кому-то еще из наших заграничных друзей. Увы, Андрея Романова не стало три года назад.