Магическая Москва 3

Инга подавила желание фыркнуть. И это он за минуту понял?

– Весьма оперативный вывод.

– Я не прав? – с искренним любопытством поинтересовался целитель.

– Сотрудничество предполагает общую цель, – Инга с трудом, но выудила из дальних уголков разума одну из лекций в Академии, когда им рассказывали о переговорах с преступниками.

– И она у нас есть, разве нет? Или вас сюда привели насильно?

– Меня сюда привел идиотизм и дурацкие бумажки, – буркнула Инга, не понимая, какую игру с ней ведет целитель.

Дурацкие бумажки и нежелание обсуждать личное с кем-нибудь еще более неприятным.

Судя по мелькнувшей улыбке – последнюю мысль целитель, кажется, уловил. Уловил, но не ответил, просто протянув ей бланк.

– Заполните анкету и форму согласия – и мы с вами пересядем к окну, и, после небольшой беседы перейдем к тому, за чем, собственно, вы пришли сюда. Это не займет много времени.

Спустя минуту бессмысленной писанины Инга под безмятежным взглядом хозяина кабинета пересела в кресло у окна. Удобное, кстати, кресло.

Николай Владимирович занял второе, пристроив на коленях планшет с чистыми листами бумаги.

– Вы удивитесь, но магию в подобных вещах я использую куда реже, чем может показаться. Любая экспертиза предполагает знакомство с тем, чей поступок ты взялся описывать. Тут нет законов и постановлений, на который может опереться сыскарь, нет ни хороших, ни плохих ответов. Но я должен понять не только что случилось, но и кто это сделал. К тому же – речь идет об убийстве.

– Самозащите, – поправила целителя Инга.

– Самозащите, – безмятежно подтвердил целитель. – Расскажите о вашем самом первом плохом и хорошем воспоминаниях.

– Что? Зачем?

– Как я уже сказал – я должен понимать не только что случилось, но и кто это сделал. Должен хотя бы немного понять вас.

Инга глубоко вздохнула.

Ладно, никто не говорил что будет просто. К тому же – назначенный инициатором расследования человек едва ли был бы менее беспардонным. Или был бы молчалив и галантен, а потом написал бы что-нибудь типа «очень опасна, устранить».

– Ладно. Хорошо. Я… Это было давно. Хорошее… Я была мелкая совсем. Мы жили на ферме, и я помню, что пошел снег. Был вечер. Приемная мать растопила печь, за окном шел тихий снег, и мы все – и приемные родители, и их кровные, и я – сидели около елки, пили чай и играли. В слова. Это было бессмысленно… Но почему-то запомнилось.

Целитель сделал какую-то пометку у себя.

– Хорошо, я рад, что вы готовы этим поделиться.