Магическая Москва 3

Пока еще холодная, пока еще пустая крепость, медленно просыпающаяся ото сна. Готовая отпустить, но верящая в возвращение, ведь он – хозяин этого места.

Он – полноправный хозяин этого места. Он – глава рода.

Павел затормозил, на шаг не дойдя до раскрытой двери, за которой скрылся Петр.

– Ты все уже понял, верно? – Петр Тавров вернулся на шаг, оглядываясь на своего внучатого племянника.

Наваждение исчезло. То чувство силы, которое совсем недавно исходило от брата деда, истаяло без следа.

– Идем.

Петр Тавров зашел в помещение, и Павел, поборов дурное предчувствие, направился следом.

И остановился у входа в хозяйскую спальню. Здесь на постели лежал бледный старик, чья грудь была неподвижна. Его полная копия стояла рядом, не приминая ногами густого ворса ковра.

Глава 7. Благодарность

– Как ты себя чувствуешь?

– А? – Инга оторвалась от бумажных листов, которые прошивала толстой черной ниткой.

Около стула, на котором она сидела, слева стояли три ящика с уже готовыми делами, а справа еще четыре с теми, которые надо было привести в порядок и еще один, наполовину забитый лишними бумагами, невесть как сюда попавшими.

– Как ты себя чувствуешь? – терпеливо повторил Андрей Васильевич.

Негатор отставил в сторону ноутбук и теперь смотрел на Ингу поверх стопки каких-то бумаг, назначение которых эмпату в целом было не слишком интересно. Она и так за все время с обеда, проведенное за приведением в порядок старых дел к предстоящей «регулярной служебной проверке» только и делала что сортировала документы.

Словно без в правильных порядке подшитых, – ниткой с иголкой подшитых! – бумаг преступники вдруг ловиться перестанут…

Андрей Васильевич смотрел на нее с явным вниманием. И, зная характер начальства, эмпат понимала – не отстанет. Спрашивал он с интересом и какой-то слабой, непонятной тревогой. Что ей тут грозило? Разве что о бумагу порезаться…

– Честно говоря, эта работа мне кажется немного… излишней.

О грядущей проверке стало известно как только Инга и Андрей Васильевич вернулись в отдел с полными пакетами пельменей из «Вкусного места». Кюн, сообщившая эту новость, выглядела настолько несчастно, что эмпат уж подумала о какой-то трагедии в ее жизни. Даже Демыч, любитель информации и систематизации, был не в восторге.