Магическая Москва 3

Но нашлось там только вино, вяленое мясо, на вкус странно похожее на баранину, и несколько мешков с рисом и приправами. Холодильника в доме не было, как и микроволновки, кофе-машины, электроплиты… Да хоть чего-то современного.

– Не успел закупиться как следует, – Петр прислонился к буфету, частично провалившись в дерево, – и, увы, ничего не приготовил. Хотел все сделать к твоему приезду, но не успел.

Павел задумчивым взглядом изучал печь. Самую натуральную, каменную печь.

Идея сварить рис, есть-то хотелось, быстро перестала быть привлекательной.

– Если что, то в шкафу есть хлеб, там коробочка, на ней еще магия не выветрилась. Да и тот, что я привез, еще не должен засохнуть, рядом лежит в холщовой сумке. Только лепешки пресные, предупреждаю. Хотя воду можешь пить из-под крана… Наверное.

– Электронасос? И вообще – тут есть хоть электричество-то? – не то чтобы это было важно, но Павел все-таки спросил.

– Нету. А зачем оно? Сердце дом питает.

– Что это вообще за «Сердце»? – Павел никогда не слышал о подобном артефакте, – и п-почему вы п-пребываете в таком виде? Что скрыто в кольце? П-почему…

– Так, так, давай по порядку, – Петр присел на один из стульев, – не то чтобы я устаю в таком виде, но так как-то привычнее… Я стар, Павел. Стар, и получил еще во время службы в Багдаде смертельное проклятие, но сила рода хранила меня. Долго, куда дольше, чем стоило бы. Увы, передать ее было некому, да и я служил родине и не мог отвлечься и оставить все на произвол судьбы.

К тому же суть нашего Наследия такова, что до тех пор, пока о нем не знают, его нельзя и получить. Да и… Неважно. Словом, когда ты написал мне, я понял, почему род и судьба берегли меня после смерти сына. Ты узнал о своем, – нашем, – предназначении и готов принять Наследие. Увы, вернуться в один момент я не мог. Слишком много всего сейчас на востоке, слишком много чужих интересов и комбинаций. Нужно было выйти так, чтобы никто не пострадал… Я опасался, что знающие люди смогут что-то почуять и решат напасть. Не на меня, а на тебя или твою племянницу.

– Инга – моя д-дочь.

Петр махнул рукой.

– Не нужно притворства. Со смертью тела я больше не глава рода, но все же я был им и знаю, кто жив из моих кровных родственников. Девочка – дочка твоего брата, и в этом нет ничего плохого, кстати. Ладно, не о том речь.