Агитбригада-3

– Да какое там опасно?! – возмутился я, – ты как наседка уже стал! Там работа такая, что даже ребёнок справится! Пойти, найти этого призрака и упокоить. Всё!

– Ты не знаешь, что это за призрак! – не сдавался Енох.

– Енох, Ирина описала его. Там самый начальный уровень. Даже не первый, скорее нулевой.

– А ты не думал, почему она сама не сделает это?!

– Она не может. И ты пойми, не все владеют такими способностями. Зато она другое может.

– Не доверял бы я ей.

– Это потому, что ты ей не понравился и она на тебе отрывалась, – поддел я его.

– Почему это я ей не понравился?! – возмутился Енох.

– Она тебе угрожала, что выгонит из Хлябова, – влез Моня и тут же продажно добавил, – я тоже считаю, Генка, что тебе никуда идти одному не надо. Давай я с тобой пойду?

– Почему это ты? – заверещал Енох, – тебе же сказано идти на собрание и слушать. Вот иди и слушай!

– Ага! Ты сам хочешь пойти!

– И пойду! Мы с Генкой и не такие дела проворачивали!

– Мы тоже с ним проворачивали! Между прочим, Лазаря я ему убить помог! Я.

– Да ты знаешь…

– Тихо вы! – рявкнул я, не выдержав. – Берите вон пример с Мими. Пошла и дисциплинированно исполняет.

– Но, Генка…

– Так, всё! – рявкнул я, окончательно теряя терпенье. – Быстро дуйте по местам! Выполнять!

Призраки, ворча и возмущаясь, ретировались.

А я пошел на окраину Хляпова. Там, в доках, находился мой заказ – призрак, которого нужно было упокоить.

Вообще Хлябов был довольно уютным, я уже говорил, что местный глава лелеял великие амбиции, надеясь пробиться наверх, аж в Москву.

Здесь не было так характерных для остальных городов туалетов-скворечников на каждом углу, огромных тухлых луж возле колонок и колодцев. Стихийных помоек и свалок тоже не было. Зато везде были клумбы, парки, газоны, скверы и маленькие, но уютные беседки, где красивые комсомолки любили читать книжки.

Старинные памятники он приказал снести (директива такая была, везде всё дореволюционное посносили), но уничтожать запретил. Натомись в одном из парков он велел сделал экспозицию из античных и прочих скульптур, назвал её «От обезьяны к человеку. Эволюция мещанского мировоззрения». Так что можно было ходить любоваться без боязни прослыть контрой и враждебным элементом.

Но не в том дело.