Жизнь на кончике пера

Двери все стеклянные, тёмные. Что их проверять? Вход на этаж был закрыт.

Вот и та самая дверь. Свет словно тонет в тёмном мареве. Нет, не так. Над свечкой держат что-то, что прикрывает колышущееся пламя.

Ключ подходит только с третьего раза - дверь заперта, как ей и положено. Замок прокручивается, тянет время. На шее поднимаются волосы - успел Леммель, или застыл как все? Он тогда буквально прыгнул. Или только собирался? В любом случае - останься он там, сейчас свет свечи загораживала бы его фигура.

Дверь только что не влетает в стену.

Ручка жалобно хрустит, а стекло злобно дребезжит. Чёрт! Случись с ними проблемы - вычтут из зарплаты.

Луч фонарика выхватывает блок кондиционера на противоположной стене.

Здесь они все, голубчики. Хорст в дальнем углу, Эрик, с засунутым за пояс подсвечником, вон губы шевелятся - к главарю обращается. И Шульц тут же - раздражённо сплевывает на старый, потускневший, ковёр, который покрывает пол. Леммеля не видно. Сбоку стоит, верняк.

Писателя видно со спины. К этому времени он встал.

Поза удивлённого человека. А, дрожат пальцы! Злорадное чувство охватывает одновременно с тем, как главарь бандитов подносит стопку листов к пламени свечи.

Вот ведь! Разгулялась воображение. Откуда только берётся?

С другой стороны - хорошо. Сейчас все эти жутики популярны. Раз в Ютубе зацепишься, потом половина ленты ими забита.

Конкуренции, конечно, много. Но когда есть работа, особенно такая вот, как сейчас, можно пробовать.

В тёмном стекле окна подрагивает свет фонарика. Едва заметное движение из стороны в сторону.

Попробовать вглядеться в смутное отражение рядом с пятном света? Привычка держать фонарь на уровне уха старая, ещё со студенческих времён. Тогда была манечка лазить по заброшенным стройкам и разным подобным местам. Увлечение быстро прошло. Привычка сохранилась. Удобная оказалась.

Стоит добавить шляпу. Такую, широкополую, напоминающую шляпы мушкетёров. В тени её полей удобно прятать жестокое выражение глаз. Так улыбка может сойти за вежливую, хоть и слегка отстранённую.

Да, вот так и надо. Ещё пара штрихов. Сейчас на лице читалось истинное выражение - хищной радости, предвкушения добычи. Иначе быть не может. Вон на лице этого, пожилого в общем-то, человека, проступают положенные эмоции. Губы, скрытые аккуратный бородкой, дрогнули. Писатель подался вперёд - никак надеялся выхватить свой листы из рук Артура.

Ага, а вот и имя последнего бандита. Того самого главаря. Однозначно - оно. Правда, это имя стояло в паспорте.