Жизнь на кончике пера

Наверное?

В открытую форточку ворвался шум мотора троллейбуса. Удивительно отчётливый, чистый. Вслед за ним до слуха донёсся звук закрывшихся дверей этой большой, несомненно, старой машины.

Если закрыть глаза и сильно вдохнуть, стараясь ощутить все окружающие запахи, можно почувствовать запах перегретой резины, идущий от кожухов троллейбуса.

Можно встать и пройтись по всей квартире. Тоже с закрытыми глазами. Интересно, а выйти на лестничную площадку?

Сколько внимания уделено деталям. Удивительно много.

Действительно, у колдуна на редкость изящное чувство юмора.

Куда уж тут Артуру. Ему-то всего ума хватило сжечь рукопись писателя.

Сжёг одну - оказался в другой. С одной целью - однажды написать об этом.

Ладно, вот телефон, вот новая ручка и тот самый блокнот, с почти законченным рассказом.

Кто кого пишет? Об этом потом. После последней точки стоит набрать 103. То-то санитары удивятся - псих лично просит приехать и забрать его.

Ну что ж - Хорст, Шульц, Эрик, Леммель смотрели в потолок со старой фотографии, ожидая, когда главарь присоединится к ним.

Звуки улицы вновь отодвинулись на далёкий задний план, превратились в привычный фон. Дешёвая пластиковая ручка, их осталось ещё несколько, царапнула страницу блокнота, прочертила линии новых букв. Пришла пора заканчивать эту историю.

Писатель откинулся на спинку стула, устремил свой взгляд в глаза каменной статуи, стоявший рядом с его столом. Небольшие потёки чернил в искусно вырезанных глазницах напоминали слёзы. Ни страха, ни боли в них уже не осталось.

Побледневшие и выцветшие, чернила походили, скорее, на слёзы облегчения после бессильной ярости. Той самой ярости, которую невозможно выплеснуть на источник, но которая, также, как и всё остальное, превращается в пепел под своим собственным жаром.

- Я знал, что ты оценишь шутку по достоинству, - хозяин дома в старой, заброшенной, части города поднялся на ноги. - А этот момент с одновременной последней точкой? Как он тебе?

Статуя молчала. Ничего не могло измениться в её облике.

Лишь пятно сажи в районе груди словно бы уменьшилось, осыпавшись тёмными хлопьями. От него, равно как и от чернил на глазах, почти ничего не осталось.

Писатель собирался неторопливо. Внимательно изучил выходной камзол, обувь, подобрал подходящую трость.

Держав одной руке цилиндр, а в другой тяжёлую трость, он ещё раз обратился к Артуру - застывшему в камне главарю разбойников, когда-то ворвавшихся в его дом.

- Я не стану посыпать последнюю страницу песком.