Изнанка серого города (большая зарисовка)

Я и сам раньше подмечал, что двери и окна приоткрывались, на них словно что-то давало, но при этом ветер был несильный.

– Мать вашу! – выругался я и со всей дури пнул витрину. Стекло заходило ходуном.

Продавец подскочил на месте как ужаленный и подбежал к витрине, потрогав руками.

Даже без звука было понятно, что он бормочет про чертовщину.

Я ударил ещё разок, но тщетно. Стекло не поддавалось. Может, будь я поопытнее и посильнее, смог был протиснуться или разбить, но не сейчас.

– Уходим! – завизжала суккуба, когда паук уже наполовину просочился через дверь.

Все его восемь глаз были нацелены на нас. А газельку он, оказывается, оставил внизу и сейчас щеголял голым брюхом.

Я глянул на окно. Это было единственным путём к отступлению. Вот только оно открывалось ещё реже двери. Я влез в него и влип, как муха в елей. Просачиваться получалось ещё сложнее, но деваться некуда. Поучара со скрежетом цеплялся за пол. И с каждой секундой приближался.

– Сука! Эти стёкла и в реале-то не сразу разобьёшь!

Я выдохнул и заворочался, пытаясь протиснуться побыстрее.

Рядом просачивалась суккуба, но ей проще – она местная, и в итоге девушка уже была на улице, упав со второго этажа на асфальт. А я ещё лез.

В какой-то момент, когда уже физически ощущал лапы паука возле своих ног, удалось просочиться. Упал больно, как по-настоящему.

А сверху посыпались осколки. Пауку таки удалось выбить окно. Но то же и сквозняк может. Я задрал голову. Силуэт продавца, охающего у выбитой рамы, и паук совместились, как картинка на стеклянной витрине с контуром манекена.

Но забавного мало. Паук исчез внутри, затем снова загрохотала лестница. Он упорно спускался по ступеням к своей газельке. И к нам.

– Смотри! – закричала суккуба и указала пальцем на инкассаторов у банкомата. Их броневик не спутаешь ни с чем, но главное – у них было оружие. Автоматы-коротыши.

Я бросился вперёд, выбрав того, кто стоял настороже. Он был относительно неподвижен.

Подскочив, выдохнул

– Надо сосредоточиться, – затараторил я, хотя какой там сосредоточиться.

Сердце билось в груди как мотор гоночного мотоцикла. Застыв в позе готового к стрельбе мультяшного ковбоя, я протянул руки к оружию.

У меня была только одна попытка.

Я сложил пальцы замком на цевьё и пистолетной рукоятке. Попытался ощутить плотную материю, как тогда с лопатой.

– Только не уходи, – прошептал я, а инкассатор шевельнулся, переминаясь с ноги на ногу. Пальцы прошли сквозь автомат.

Я выругался и сосредоточился снова.