Изнанка серого города (большая зарисовка)

– Чертовщина, – пробурчал я и снова обогнул по дуге животное.

– Мяу, – раздалось за спиной, но уже громче. Звук плавно переходил по тональности из жалкого мурканья в полноценный бас. Таким не кошки, таким львы или тигры мявкают.

Я нащупал спусковой крючок автомата и быстро развернулся. И не зря.

– Мря!

На меня неспешно шёл здоровенный кошак. Неспешно так и вальяжно. А в холке он был мне сейчас по грудь.

Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Ещё бы, ведь есть поговорка, что будь домашняя кошечка больше нас, люди бы стали для них либо едой, либо игрушками, а потом всё равно едой.

Кот приблизился на расстояние вытянутой руки и остановился.

– Мряу! – протянул он. В пасти показались длинные как гвоздь-сотка клыки.

– Тихо, киса, тихо, – прошептал я осипшим голосом.

Кот поглядел куда-то в сторону… и растаял, словно был сделан из тумана.

– Вот дерьмо.

Я осторожно обшарил взглядом окрестности и почти бегом направился к гаражу.

Кот не появлялся, но почему-то казалось, что ещё встретимся.

А вот и дом. Я быстро взобрался в окно и облегчённо выдохнул. Потому как всё было хорошо. Надя, увидев меня, помахала рукой. Той самой, больной. Рука стала короче, а число пальцев, хоть и уменьшилось, всё равно было больше положенного. Но сам факт того, что ей стало лучше, радовал.

Инкуб тоже был рядом, но на этот раз раздобыл где-то полотенце и потому не щеголял своим стояком.

– С обновкой, – произнесла девушка, кивнув на мой автомат.

Я глянул на оружие и ухмыльнулся.

Наверное, придётся даже спать с ним, чтоб не растаял. А ещё придётся научиться копировать патроны, они же не бесконечные.

– Ага, еле выбрался. А хвостатая бестия не появлялась?

Надя покачала головой, мол, нет.

А я вздохнул. Надо как-то обустроиться, а этого тоже не умел. Предметы пока плохо слушались.

Инкуб молчал, сидя на диване и откинувшись головой на спинку дивана. И лишь золотистые глаза внимательно следили за мной, да пальцы осторожно поглаживали ставшие щупальцами ноги Надежды.

Да и чёрт с ним, это их ролевые игры, один – демон, вторая – подхватила вирус превращения.

Тени далёких деревьев за окном неспешно шевелились, словно привязанные невидимой верёвкой куски облаков. Они то бесшумно вскипали, то снова собирались в плотный комок кроны. В реале поднялся ветер.

В голове снова мелькнуло сравнение с ожившей чёрно-белой фотографией, сделанной на долгой выдержке.

Захотелось ветра.