Изнанка серого города (большая зарисовка)

Размеры комнаты были весьма скромные, но для призрака вполне сойдут.

Тяжело вздохнув я опустился на краешек дивана.

Твёрдый как камень. Давно не насиженный.

Я положил руки на колени и только сейчас вспомнил про пистолет. Странное ощущение. Он почти не имел веса.

Вытащив из-за пояса, покрутил в руках. А потом выругался. Оружие начало растекаться густым чёрным дымом. Дымом тяжёлым, вытекающим сквозь пальцы вниз, как холодный пар, стелющийся из открытой двери в тёплый дом. Вскоре от оружия даже следа не осталось.

– Кулачки она держит, – пробурчал я. – У вас, походу, ставки, выживу ночь или нет. А вот хрен вам. Выживу.

Я стукнул кулаком по подлокотнику дивана и встал. Направился к окну.

Внизу медленно ползла серая тень старой Газели. Тень была размазанная, как все остальные реальные вещи. На лобовом стекле, зеркалах и фарах – ни единого блика или отражения.

Помнится, в моей прошлой жизни, пусть она и придумана каким-то всемогущим существом, из окон второго этажа виднелись огни большого города.

Здесь же кроме бесконечного депрессивного чёрного неба без единого намёка на солнце, луну и звёзды, не было ничего. И дома, как скрывающиеся в полярном тумане айсберги – тоже серые, безжизненные.

Айсберги. В изнанке не холодно. Словно всегда стоит комнатная температура.

Я вздохнул и вернулся на диван.

Какая к чёрту разница, придумана или нет. Я ей живу. И жить буду всю её оставшуюся. Придётся смириться, но места из прошлой жизни обязательно посещу.

Чтоб хотя бы разобраться, что правда, а что нет.

Заскреблось.

Я оторвался от тяжких дум и снова подошёл к окну. Нет, скреблось не там. Скреблось со стороны небольшой лесенки, ведущей вниз, в сам гараж. Лесенка обычная, как в погреб, да и деревянная крышка выглядела так же, как лаз в подпол. Или же из дома на деревенский чердак. В общем, строитель не сильно заморачивался.

Снова заскреблось, уже сильнее. Но насторожило то, что в изнанке звуков тоже почти нет. Если же это мыши, то и шорох должен быть приглушённый, как через старый патефон, забитый паклей.

Я сел на колени, опёрся руками о край створа и заглянул вниз. Ожидал полнейший мрак, но серость, хоть и была изрядно приглушённой, но давала рассмотреть очертания. При этом ни единой щели, откуда мог проникать свет, не нашёл.

Скреблось из дальнего угла.

Затихло.

Я медленно выпрямился, стоя на коленях. Вздохнул. Обернулся. И обомлел.

В окно заглядывало нечто.