Солнце моё, взгляни на меня

Я тоскливо вздохнула, сняла куртку и портупею, зажала фонарик в зубах и полезла внутрь, стараясь ни о чем не думать, отрешиться от страха, ледяными волнами идущего по позвоночнику. Нора, к счастью, была совсем неглубокой. Носками ног я ещё чувствовала камни у края расщелины, когда голова показалась с другой стороны.

Здесь тоже была пещера и серый полумрак. Я повернула голову с фонариком - у стены стояла пыльная синяя машина, дальше росли какие-то колючие кусты и виднелись очертания большого предмета, вроде коробки или контейнера.

Я дёрнулась раз, другой, засучила ногами, в ужасе разжала зубы и выронила фонарик. Тот откатился с стене - она была оклеена модными коридорными обоями "под кирпичик". На стене было много фотографий в узких рамках. Это информационное богатство сейчас мне было ни к чему - я мычала и билась, не двигаясь с места, а нора, казалось, сжималась и стискивала меня все сильнее.

Дышать было трудно. Я не могла сдвинуться ни на сантиметр, не могла расправить плечи, не могла пошевелить руками. Внутренняя дисциплина рассыпалась, я паниковала и выла, как пойманное животное.

Я слышала тихий, исполненный злобы и безумия, голос под сводами пещеры. Он шептал мне, что я сучка, маленькая ничтожная тварь, и со мной только так и надо, давить меня надо, к ногтю меня. Я не знаю, сколько это длилось, но я совсем обессилела и отчаялась. Когда меня кто-то сильно потянул за ноги, я уже ничего не соображала.

- Ну тихо, тихо ты, - говорила Янка, и обнимала меня, и гладила по спине. - Всё, всё, я тебя вытащила, перестань. Конечно, страшно, ужасно так застрять, кто угодно бы обоссался

. Ну Танечка, ну хорошая моя, ну успокойся.

Я хватала ртом воздух, скорчившись на земляном полу пещеры, горло хрипело и булькало. Я лежала у Янки на коленях, полубезумная, а она гладила меня по волосам, и всё говорила, говорила.

И мне казалось - это утешает меня моя мама, никогда не встреченная мною девочка из прошлого, вырастившая меня в своём теле и заплатившая за это кровотечением и смертью.

- Ты была как Винни-Пух, - говорила Янка. - "Потому что у кого-то слишком узкие норы", помнишь? Голова снаружи, лапы внутри. Но только такой ужасно мрачный Винни-Пух, худой, боевитый... в мокрых джинсах... в темноте... в загробном мире...

Я рассмеялась и разрыдалась одновременно, дрожь прошла, я поднялась на ноги, они выдержали.