Солнце моё, взгляни на меня

- Я не совсем человек, - ответила я, одной фразой ставя точку в долгих внутренних дискуссиях последних лет. - Я - больше. Тот, кто сделал тебе больно - его нужно найти. Он не остановится. Он будет убивать.

- Я не хочу никуда отсюда уходить, - сказала Яна тихо. - Мне было холодно и жутко. Я бежала. Не могла согреться. Меня хватали. Везде было темно, люди, чудовища, звери рычали и разговаривали со мной, даже не знаю, что было страшнее. А потом я нашла это место. И платье. И лицо. В замке играет музыка. Коридоры и лестницы меняются, иногда ведут в интересные места.

Я показала ей нарисованную карандашом карту. Она кивнула, показала пальцем.

- Вот тут, кстати, вчера в полдень что-то странное было. Белый свет крутился воронкой. Повисел и исчез. Я раньше такого не видела.

- Это мой папа открывает для меня путь обратно, - сказала я. - Я сама еще не умею... Здесь, - я обвела пальцем карту, - твоя спокойная зона. Ты, наверное, играла в принцесс в детстве. Мама тебе сказки читала, да? Я понимаю, что тебе нужно набраться сил, что страшно и хочется покоя.

Я задрожала, вспомнив труп в яме у дерева, кошмарное мертвое лицо, и ощущение горя и необратимости совершенного зла. Вздохнула, собралась с духом и продолжила.

- Яна, подумай о тех девочках, с которыми случится то же, что с тобой. Им будет так же больно, и они будут в ужасе бежать сквозь мрак, глубже и глубже в смерть. И их мамы и папы будут метаться по дому, и звонить в милицию, и пить корвалол или водку, и сидеть у окна, слушать шаги на улице, надеясь, что это возвращаются их мёртвые дочки.

Она кусала губы и напряженно думала, часто моргая.

Папа сказал: "Его необходимо остановить." Я знала, что одной из причин, по которым он так решил, был его страх за меня - страх, что меня стукнут по затылку и свяжут, что убийца подкрадется незамеченным, неузнанным, в темноте. Что у меня не будет шанса ударить в ответ и победить, а будет лишь беспомощность и животный страх. А потом - смерть. И обжигающий холод летума, в котором расходится, как пар на морозе, живое тепло.

Девчонка кивнула сама себе, подняла на меня глаза. Её лицо осунулось, стало более загорелым. Волосы заплелись в тугие косы. Длинное платье исчезло, теперь Яна была одета точно так же, как я.

- Я готова, - сказала она. Оглядела меня, потом себя.