Копарь. Старое заклятие.

Земля вздрогнула, истукан исчез, а острая сабля застряла в старом дупле у вновь появившейся груши.

— Померещилось, — успокоил себя Макар, трижды перекрестившись. — Никуда не уйду отсюда, пока не выкопаю добро!

Перевёл дух и опять схватился за лопату. Копнул глубже и замер. Из ямы показался человеческий череп. «Откуда он здесь, за изгородью кладбища? Тут не хоронят». Хотел было вынуть его аккуратно и отложить в сторону, чтобы не мешал. Но лишь потянулся к нему руками, как тот вдруг оглушительно клацнул беззубой челюстью.

Лысаков отскочил, в испуге крестясь. А вслед за черепом из земли показались костлявые руки и грудная клетка с толстым позвоночником.

Макар бросил лопату и схватился за саблю. Испуг прошёл, и парень не собирался отступать. Добро старого казака стало целью всей его жизни. Скелет вылез из неглубокой ямы, вскинул вверх правую руку и громко щёлкнул костяшками пальцев. Со стороны кладбища послышался шум, кряхтение и невнятное бормотание. Казак обернулся на погост. Оттуда, со всех сторон, к нему направлялись мохнатые тёмные сущности, похожие на небольших чертей, которые были нарисованы на стенах их станичной церкви.

Они жарили грешников в больших медных котлах и гоняли их длинными кнутами. Сущности явно брали парня в полукруг.

— Изыди, нечисть, — прокричал Макар, махнув саблей крест-накрест, — не мешайте мне, я заберу своё добро и уйду.

Черти громко загоготали на разные лады, усмехаясь наивной просьбе казака. Скелет быстрым движением схватил лопату и, держа её наперевес, пошёл на парня.

А сзади тёмное воинство с диким шипением начало смыкать круг. Лысаков махнул саблей в сторону скелета, тот защитился лопатой, одновременно сокращая расстояние. Тёмные были уже метрах в десяти от него. «Не справлюсь со всеми», — понял Макар. «Надо уносить ноги, пока цел». Развернулся в сторону станицы и, поддев на саблю ближайшего беса, кинулся наутёк. Нечисть не преследовала, лишь гулко ухала и верещала за спиной.

Запыхавшись, прибежал домой, рассказал обо всём бабке Маланье.

— Дурень, — заругалась она, — сгинуть захотел? Говорила тебе, жди 23 травня и проси защиты у Симона Зилота. Не денется никуда твоя Евдокия за месяц.

— Ага, не денется. Её, вон, Сенька Бобров вовсю обхаживает. А у Сенькиной семьи добра хватает. Одних лошадей пять штук, две коровы. Отец его с прошлой войны телегу дорогого барахла привёз. Уговорит её за себя, как пить дать.

— Не уговорит, — веско отвечала старуха. — Не нравится он ей.