Копарь. Старое заклятие.

Неделю ходил Макарка, томимый ожиданием, но не вытерпел, ослушался бабку. Пошёл вечером к кладбищу, намереваясь выкопать Тимофеевское добро. Уж больно Евдокия запала ему в душу, не мог ни есть, ни пить без дум о ней...

Взял лопату и, озираясь по сторонам, начал копать. Теплый апрельский вечер в один миг стал неуютным. Зашумела голыми ветвями старая груша, хотя ветра вроде бы и не было. Заухал где-то рядом филин, заходясь в истошном крике, нагоняя жуть на молодого казака. Бледная серо-жёлтая луна налилась багровым светом.

Ни с того ни с сего с неба закапала прохладная морось. Макарка поднял голову вверх и засмотрелся на мелкие падающие капли. При свете тёмно-красной луны было видно, что они совсем не прозрачные, как при обычном дожде. Казак подставил руку и вздрогнул. На ладони появилось несколько красных пятнышек.

— Что это? — в недоумении подумал он. — Неужто кровь?

Ледяной холод сковал левую часть груди.

— Права была бабка Маланья, дело нечистое! — словно обухом по голове огрело парня.

Пронзительно заскрипела старая груша, клонясь под порывами невидимого ветра в разные стороны. Смятение и оторопь закрались в душу молодого казака. Оглянулся он в сторону родного куреня, чтобы увидеть спасительные огоньки ночной станицы. Почувствовать, что он не один и где-то рядом есть ещё люди, могущие прийти ему на помощь. Но ничего не увидел, кроме непроглядной ночной тьмы. Сердце забилось ещё тревожнее. Вновь посмотрел он на скрипящую грушу. На миг показалось, что в старом дупле зажглись два круглых зелёных глаза.

— Сгинь, нечистый! — в страхе перекрестил он дерево.

Глаза подмигнули и исчезли, на их месте пошёл небольшой дымок, а Макарку словно кто-то ударил наотмашь и повалил на землю.

— Убью гада! — заорал он, вскакивая на ноги и ища невидимого обидчика.

Бросил мельком взгляд на дерево и ужаснулся. На месте старой груши из земли возвышался черный деревянный идол.

— Свят, свят, свят! — загородился от него руками казак. — Тебе ещё чего надо?

Идол наклонился к нему и оскалился щербатым ртом.

— Уходи, пока цел, не твоё это. И сам пропадёшь, и памяти о тебе и твоём роде не останется.

Душа ушла в пятки у молодого парня. Такой чертовщины он ещё отродясь не видел в своей жизни. Зубы застучали друг о друга, всё тело будто свело судорогой. Деревянный истукан усмехнулся и хищно оскалился.

— Врёшь, не на того напал! — не отступал от своей затеи Макар.

Крестообразно махнул саблей и ударил прямо в щербатый рот идола.