Копарь. Старое заклятие.

— Ладно, прорвёмся, — попытался вновь успокоить товарища Пересвет. — Скоро поймёт, что это бесполезно, и начнёт выдыхаться. Потерпи ещё чуток.

Староглядов остро глянул на собеседника.

— А тебе, смотрю, совсем всё по херу. Бесстрашный или закалённый?

— Да нет, тоже слегка стрёмно. Но я, так сказать, несколько привычный в этом деле. Приходилось кое-что встречать. Хотя каждый раз всё по-новому. Не угадаешь, чем порадуют. Боязно, конечно, иногда бывает, но это если не знаешь, с чем столкнёшься. А у меня на это есть определённая, своего рода, защита.

Я представляю, сколько мне за этот материал денег отвалят, и сразу становится спокойней. Как-то так. Опять же, несмотря на страх, очень интересно все эти вещи наблюдать, изучать, опознавать, классифицировать. Словом, приоткрывать завесу над потусторонним миром. Даже азартно бывает.

Павлуха, слушая речь товарища, немного отвлёкся от окружающего ужаса, и стало чуть легче.

— Может, и его чем пугануть? — предложил он вдруг. — Мы же сумеем?

— Рановато пока, пусть наиграется, потом сговорчивее будет.

Между тем шершни поменяли тактику. Они перестали просто биться о невидимый цилиндр и запустили некое подобие «волны» по всей окружности. Похожей на ту, что демонстрируют на трибунах болельщики любимой команды. Это сразу произвело эффект, причём на обоих парней. Земля словно ушла из-под ног из-за внезапно нахлынувшего головокружения. Всё вокруг завертелось в хаотичном порядке. Казалось, ещё немного и уйдёт последняя опора под ногами. Парни растопырили руки и зацепились друг за друга, боясь упасть.

— Сильный ход, — прохрипел Пересвет. — Сейчас, походу, вытошнит.

Павлуха попытался было качнуть головой в знак согласия, но внезапно подошедший ком к горлу вырвался наружу. Пашка нагнулся и опёрся руками о колени. Давешний ужин, не успев окончательно перевариться, вылетел на освещаемую костром невысокую траву. Рядом полоскало и знатока потустороннего.

— Воды, святой воды, — старался он прохрипеть между приступами рвоты. — Надо выпить святой воды, сразу полегчает, — наконец выговорил он.

До Павлика с трудом дошёл смысл сказанного, и он, сориентировавшись, где стоит ведёрко с церковной святыней, неуверенно, маленькими приставными шажками, побрёл к нему. Ноги заплетались, вестибулярный аппарат отказывался работать, в глазах мелькали звёздочки, но Пашка упрямо шёл к цели. Споткнулся, едва не угодив в костёр, опалил себе волосы и ресницы.

— Сука, — повторял он, периодически заходясь рвотными спазмами.