Сказки Перехода

– Вдоль границ низинного края таких полно – они словно бы сороковой километр стерегут...

– Что с ними? Они мертвые, что ли? – интересуюсь я. Спрашиваю ради поддержания разговора: к тому, что у нас в Низинах, по словам моей Старшей, все наперекосяк, я уже привык, а вот к такой Ри, то и дело пропадающей внутри себя, – еще нет. И меня это тревожит. – Ну, высохли там, смывы с заводов их, что ли, добили?

– В том-то и дело, что нет! – глаза Ри снова вспыхивают трясинным огоньками откуда-то издали. – Живые. С виду – деревья как деревья, но тянут… вот просто душу из тебя выматывают.

Ну и еще есть там кое-что… По обычному лесу когда идешь – тебе хорошо, легко. Звонко так становится, радостно, и сил словно бы прибавляется, даже если ты несколько верст отмахал. Сам же знаешь, сколько мы с тобой лесов исходили. А из выморочного бора ты – не выходишь, ты едва выползаешь. Умирая от потери сил. И – тошноты, будто отравили тебя. Все, что в таком месте растет, – одна отрава сплошная. В общем, ты с ними осторожнее, с этими приграничными лесами. Обходи стороной. У вас такой близко, аккурат за заброшенной железной дорогой начинается.

– Ого! То-то я гляжу, гречихинских пьяниц калачом в лес не заманишь. А я еще удивлялся: сколько мы с тобой ни ездили по городам и весям, на каждой станции перроны были грибниками-ягодниками обсижены – и совали эти синюшные коммерсанты свой товар в нос каждому проходящему, лишь бы на бутылку добыть. А в Низинах такого и близко нет…

– Тень. В ней все дело, – Ри залпом допивает чай, ныряет в свой плащ –громадный, широченный, будто бы у какого-нибудь великана украденный – целый шатер, а не плащ! Тонет в этом брезентовом мешке – одни глаза видны.

Подхватывает рюкзак и свои ботинки, босиком спускается вниз и шагает за порог, в узенький коридор-отнорок, которым можно пробраться в дальние сени, минуя ночлежников.

Для Ри все, что у нас происходит, можно объяснить Тенью. Я уже к этому привык – как к еще одной странности моей Старшей…

Корябаю на печном кирпиче для Зоськи стандартное «уехал за фуражом» – кодовое обозначение моих секретных вылазок, о которых не нужно распространяться.

Выгребаюсь вслед за Ри.

…Окидываю мимолетным взглядом высоченный забор вокруг корчмы – ох, сколько крови попили мне гречихинские старшины, прежде чем разрешили поставить этакую крепостную стену – новшество, не принятое в предместьях Низин. Немного горжусь – и этим частоколом, и собой, отстоявшим задумку перед властительным местным старичьем.