Сказки Перехода

– Подергаешься-подергаешься вот так пару лет – и привыкаешь, – погрустнела Аранка. – И вроде бы даже любить начинаешь этих своих каменных подопечных… им-то ты точно нужен. Я вот свою Драконицу на том берегу Водоросли – очень люблю. Вернешься от нее – и к своим-домашним не так тянет… Да и не к кому мне идти, если честно. Бабушка моя нагорская, что меня вырастила, умерла. Отцу не до меня: мачеха недавно пятого родила, у них своя семья. Свои заботы. Ну а у меня здесь – вот вы все. Тоже семья.

– Я тоже сначала домой убегала, – шепнула , дотронувшись до рукава Ри, маленькая Нике, Нике-мышка, белоголовая девочка с веснушками на вздернутом носике.

– К маме, к братишкам. На самом деле, нам можно дома жить, если Дракон твой – не против. Просто каждое утро нужно здесь собираться и Сияние ловить вместе со всеми. Только… притягивает. Уходить отсюда не хочется, так тут и остаешься. Мама сначала плакала, что меня Драконам пришлось отдать. До самых ворот меня провожала из дому. Даже хотела сюда ко мне переселиться, только ей Белемнит не позволил – не пустил ее внутрь. А потом я насовсем сюда перебралась…, – Нике опустила голову. Потом вытащила из кармана фартука несколько цветных тесемок и быстро-быстро сплела из них шнурок-косичку. – Держи, Ри. Это тебе на счастье, – и обвила цветным браслетом запястье Мириам. – Теперь ты совсем наша.

– Ну, долго вас ждать? – прогремел из трапезной голос Ворона . – Мы уже все тут слопали!

3.

…«Теперь ты совсем наша» . Эти слова не шли из головы, а маленький разноцветный браслетик окольцовывал кисть не хуже наручника.

За обедом – и вправду праздничным, Гор расстарался, как только мог! – кусок не лез в глотку, а каждая улыбка Мириам была вымученной.

У смотрителей не принято было ни рассказывать о себе, ни лезть в душу новоприбывшим. Пришел человек, встроился в общую цепочку ловцов, и ладно. Казалось, никому нет никакого дела до того, что таскает в своей душе каждый из обитателей красной башни Белемнита – единственного целого и пригодного для житья помещения на все семь драконьих храмов.

И Ри только догадывалась о прежней жизни других, стараясь вслушиваться в мелодии.

Дробная россыпь ударов в бубен и звяканье колокольцев на рукавах – Аранка. Иволга в кустарнике близ рыбачьей слободы– Нике. Биение молочных струек о жестяной подойник на рассвете – Гор. Шум базарной площади и шелест полушек в кармане – Ашраф. Полуночный, темный стон флейты – Дамир. Отзвуки ткаческих гимнов и всплеск крылатых одеяний – Ворон.