Сукины дети 7. Охота на Ктулху

Но потом понял: Анна абсолютно естественна.

Животные не стесняются ни своих тел, ни своих чувств. Так и она: близка к матушке-природе, словно Ева, только что изгнанная из Рая...

- Я не могу остаться, - губы говорили одно, но руки мои уже были на ней, вокруг неё, внутри неё, уже ощущали мягкую шелковую кожу, гладили её волосы, пропитывались ароматами её тела...

- Ерунда, - мурлыкала она, горячо и нежно обтираясь об меня всеми местами. - Разве есть что-нибудь, более важное, чем ЭТО? - она шевельнула бёдрами и я чуть не завыл.

Остановило то, что вой этот подхватят все псы в околотке.

- Нет, - опять повторил я, с усилием, граничащим с умопомешательством, оторвался от Анны и встал. Голова кружилась, сердце стучало в горле, в животе, в паху... А руки искали её тело. - Нет. Мне нужно идти.

- Куда? - в глазах её мелькнул интерес.

- Я... Я не знаю. Но я должен.

Предприняв отступление в гардеробную, я принялся срывать с себя пропитавшиеся её запахом рубашку, джинсы, носки, трусы... Чёрт, жалко, нет времени постоять под душем.

А впрочем...

Я остановил сердце. Перестал дышать. Почувствовал, как кровь в венах густеет, замедляет бег, как спадаются лёгкие, а разум становится острым и холодным, словно сосулька.

Оделся во всё чистое - как и просил Алекс, это был рабочий костюм - и вышел обратно в спальню.

Анна лежала на кровати, поверх одеял. Она была всё также красива, совершенна, бесподобна... Но я больше не чувствовал её запаха, а значит - не хотел.

Разве кто-то хочет заняться любовью с Венерой Милосской? Если да, то он точно извращенец.

- Ты меня дождёшься?

Ха. Все мои холодные рассуждения разбились о такую, на первый взгляд, невинную фразу.

- Не знаю, - она надула губки, отчего сделалась ещё желаннее. - Зависит, когда ты появишься. Если не придёшь до темноты - спущусь в зал и найду себе другого кавалера.

А вот здесь я улыбнулся.

Конечно же, Анна может найти себе другого - и делает это на регулярной основе.

А ведь именно это ей от меня и нужно...

Последняя мысль отдавала горечью, и я отбросил её.

Пофиг.

Мне без разницы, почему она со мной. Она здесь, и этого достаточно. Потому что я без неё не могу.

Я пробовал отказаться, не получилось.

Когда дело касалось Анны, я был как наркоман, подсевший на дозу. Что угодно за то, чтобы получить ещё одну.