Бедовый

Вот, кстати, если бы не хист, я бы принял рубежницу за совсем юную девчонку. Очень странно одетую юную девочку. Росточка та была незначительного — метр шестьдесят, не больше. Да еще черты лица мелкие. Светлые волосы убраны в хвост. По ней совершенно непонятно, сколько лет женщине. Разбег мог быть от пятнадцати до сорока пяти. Это про таких говорят: маленькая собачка — до старости щенок.

Она выглядела максимально приятно и безопасно, что ли. Правда, только внешне. Ее хист свидетельствовал, что рубежница застряла аккурат посередине между ведуньей и кощеем.

Иными словами, захочет меня размазать — даже напрягаться не будет.

На столе уже стоял заваренный чай, чашки и несколько видов десертов. Ага, значит, персонал здесь все-таки был.

— Являясь хозяйкой сего дома, я, Инга Ретгольд, дочь Анны, приветствую благородного брата. Если ты пришел сюда с чистыми помыслами и не тая зла, то не потерпишь вреда для себя, не будешь уязвлен в промысле и знаниях.

Голос Инны был звонким как весенний ручеек.

Но взгляд оставался серьезным. Я почувствовал, как колыхнулся ее хист. И понял, что тоже должен что-то сказать.

— Являясь гостем сего дома, я, Зорин Матвей, приветствую тебя… благородная сестра.

— Я пришел сюда с чистыми помыслами… — зашептал «портсигар».

— Я пришел сюда с чистыми помыслами и не тая зла, — понял я, что от меня требуется.

— И обещаю не злоумышлять зла против хозяев сего дома, их детей, домочадцев, существ и скота, — продолжал подсказывать бес.

— Последнее уже лишнее, — отмахнулась Инга.

— Полностью старую клятву никто не произносит. К тому же это все весьма условно. Как ты понимаешь, это заведение — не мой дом. И да, теперь можешь убрать своего беса.

— Я бы хотел, чтобы он остался со мной. Мне так спокойнее, — ответил я.

— Хорошо, — легко согласилась ведунья. — А мне было бы спокойнее, чтобы ты отдал восковую фигурку с моей кровью. Наталья убедила меня предоставить тебе дополнительные гарантии безопасности.

Я торопливо засунул руку в карман, чувствуя, что краснею.

Облик рубежницы не соотносился с ее словами. Когда Инга говорила, от нее исходила странная сила. И вообще я чувствовал, что она — матерая, опытная рубежница, которая давно живет на этом свете. Хотя и нечто привлекательное в ней было. Некая загадка, о которой так часто говорят мужики.

Ведунья получила фигурку и облегченно улыбнулась. Теперь я почувствовал, что разговор пойдет на равных, без недомолвок и взаимного недоверия.