Тени Инкорке

Протеже мистера Инк сейчас больше всего напоминала статую из холла. Разве что лицо ее отнюдь не выражало дружелюбие и гостеприимство. Мне на мгновение показалось, что на этот раз провалиться сквозь землю хотелось уже ей. Но я ошибся.

— А что вы за профессионал, если не можете справиться с расшалившейся нечистью? — наконец прошипела Лора. — Кто вы, Эрвин? Просто зарвавшийся мальчишка? Вряд ли. Август Лок не стал бы посылать на такое задание кого ни попадя. Шпион от орков? Гномья мамочка? Эльфийский свинопас? Сирота из Тралпатина?

Я почувствовал, как моя нижняя челюсть опускается все ниже по мере перечисления совершенно безумного списка, но перебивать разгневанную женщину было бы куда безумнее.

Леди наконец выдохлась и подвела итог.

— Ты кто угодно, Эрвин, но точно не риелтор. И я хочу, чтобы ты прямо сейчас решил: готов ли ты встретиться с тем, что здесь живет, или поджав хвост побежишь к хозяину? В любом случае, один из нас через минуту покинет особняк. Ну что?

Каштановые пряди совсем растрепались, мило и вместе с тем необъяснимо пугающе.

Глаза, те самые прекрасные глаза, что так заворожили меня при знакомстве, теперь пугали едва ли не больше, чем все проклятые исчадия Бездны. Щеки раскраснелись, а изящные белоснежные ладошки сжались в кулаки.

Я, стихийник, бывший послушник, чудом избежавший смерти, подручный грозного и эмоционально нестабильного колдуна, был напуган как малолетний карманник, пойманный за руку Хранителем Путей. Она хочет, чтобы я принял решение? Отлично! На одном диске весов праведный гнев Лоры и разочарование Лока, на другом — невиданная живность (или правильнее — мертвость?) особняка Инкорке.

Спустя две минуты я услышал, как хлопнула входная дверь, и одновременно чуть не получил по носу внезапно закрывшейся дверью в гостиную. Замок сухо щелкнул, отрезая пути к бегству. Как говорил отец, если закинул удочку, будь готов к тому, что поймаешь. Я себя готовым не чувствовал.

Глава 4

Август бережно перелистывал ветхие страницы тяжелого фолианта.

Белая ткань перчаток шуршала по бумаге, заставляя колдуна болезненно морщиться. С каким трудом ему достался единственный экземпляр “Традвилльских легенд” — страшно даже вспомнить, и теперь, после бесчисленных безуспешных попыток создать копию, Лок трясся над ней больше, чем иная мать над своим малышом. Где-то здесь была подсказка. Точно была! Но язык древних, запутанный и излишне художественный, погружал читателя в лабиринт недосказанности и лирических отступлений.