Тени Инкорке

Неугомонная старушка пыхтела и ерзала, перебирая что-то в голове. Изредка открывала рот, чтобы бросить в колдуна очередную колкость, но, натыкаясь на глухую стену задумчивости, снова умолкала. Август, сдвинув брови, смотрел сквозь мельтешащих прохожих и первые робкие огоньки фонарей. Проклятый спрут! Простой же заказ! Первый день работы, а этот мальчишка уже успел навлечь на себя беду. То ли он бестолковый, то ли Лок недооценил опасность — в любом случае, сердце у риелтора (если таковое вообще имелось в наличии) было не на месте.

Вечерний туман опускался на Гракт погребальным саваном. Того и гляди зазвучат заунывные трели и, призывая к молитве, над головами разнесется голос Проводника Ушедших. Колдун встряхнулся. В таком настроении и гнома не победить, не то что нечисть. Август посмотрел на ненавистную компаньонку и, наткнувшись взглядом на напряженное решительное лицо, удивился.

— Неужели вы и правда так беспокоитесь о судьбе незнакомого мальчишки?

— Зачем противному колдуну нанимать ребенка? Чем он может тебе помочь, ирод?

— Он не ребенок.

А насчет второго вашего вопроса… Думаю, через какие-то полсотни лет он превзойдет меня в силе. А пока пусть учится ее контролировать.

— И этого на свою кривую дорожку затащил, поганец?! — снова завелась старуха.

— Надо было все-таки убить и съесть?

— Накажет тебя Пресветлая, помяни мое слово. И тебя, и мальчонку твоего глупого.

— Ну и вас тогда, за компанию.

— А меня чаво?! Я колдовством с роду не промышляла!

— Да весь наш остров только на магии и стоит, — выплюнул Лок.

— Оглянитесь, леди Крит. Вокруг только горы и море. Солнечных дней в году едва ли с десяток наберется. Так как, по-вашему, на захудалом каменистом огородишке может уродиться та самая капуста, которой вы по сельским выставкам хвастаете? Климат паршивый, погода и того хуже, а урожай — заглядение! У самих столы трещат, еще на экспорт остается. Так что молчали бы вы…

Август замялся, подбирая слова. То ли пообиднее, то ли поприличнее.

Но только махнул рукой. Тарисса и правда замолчала, обдумывая то, что принималось всю жизнь как должное, и не желая так просто соглашаться с каким-то там зарвавшимся колдунишкой.

Карета остановилась так резко, что непримиримые союзники едва не вылетели с узких сидений. Хриплый голос кучера испуганно, но честно сообщил, что подъездная дорожка проклятого особняка — не то место, где ему хотелось бы умереть. С этим трудно было не согласиться.