Тени Инкорке

— Не оскорбляй меня предположением, что это безвкусное название — моих рук дело.

— А чьих тогда?

— Твоих! — отрезал несносный колдун и, подумав, добавил: — И книги, разумеется.

— А… — начал я, но хозяин нахмурился и зашуршал страницами, всем своим видом давая понять, что время пустых вопросов кануло безвозвратно.

Секунды цеплялись одна за другую, не желая падать в прошлое, а каждую минуту без особого преувеличения можно было приравнять к вечности. Любопытство вынуждало меня ерзать на кресле и прилагать все больше усилий, чтобы держать рот закрытым.

Когда терпеть стало практически невозможно, Лок наконец хмыкнул и оторвал взгляд от записей.

— Из тебя вышел бы неплохой летописец, мальчик.

Я успел обрадоваться, но тут же был безжалостно сброшен с небес на землю продолжением:

— Если научишься обходиться без клякс в критически важных местах. Вот это, например, что?

Август сложил ладони домиком, а затем развел их по диагонали, создавая и растягивая полупрозрачный, но довольно реалистичный лист плотной бумаги.

Едва творение достигло размеров столика, колдун мягко оттолкнул его ладонью, и оно зависло на уровне моих глаз. Взмах рукой — и чернильная запись, увеличившись в десять раз, перекочевала на импровизированный плакат.

“За следующие тридцать лет исчезл… …цать детей.”

Посреди предложения, к моему величайшему стыду, красовалось здоровенное пятно. Я покраснел и отвел взгляд, лихорадочно перерывая память в поисках утраченных сведений.

— Не представляю, — медленно, шипяще выдохнул Лок, — как ты умудрился поставить кляксу заколдованным пером.

Полюбовавшись на мою перекошенную физиономию, начальник коротко кивнул, удовлетворившись произведенным эффектом, и продолжил уже совершенно нормальным голосом, будто ничего не произошло:

— Впрочем, я не считаю эту информацию достаточно важной для нашего дела, а потому, горе мое, голову я тебе пока отрывать не стану. Кроме того, остальное ты воспроизвел довольно точно, по крайней мере, оно согласуется с моими собственными воспоминаниями.

Я рискнул поднять взгляд на колдуна и еле сдержал вздох облегчения — в глазах Августа не было и намека на злой зеленый огонь.

— А сколько их пропало, вы тоже не помните? — прохрипел я только что вновь обретенным, но еще не окрепшим голосом.

Я мог храбриться сколько угодно, обижаться, даже скандалить, но время, место и предел допустимого чувствовал безошибочно. Хоть какая-то польза от долгого ученичества на Пути Безликих. Вреда, впрочем, все равно больше.